Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:49 

На свете можно все забыть, лишь быть любимым и самому любить…

bobby16
это принадлежит Лене.читайте все.но никому не тырить без разрешения Лены и автора.
Название: На свете можно все забыть, лишь быть любимым и самому любить…
Автор: Rena Black
Бета: Paranoid (в ближайшем будущем)
Пейринг: Кюхен/Чонун, Ханген/Хичоль, Хичоль/Чонун, Канин/Чонсу
Рейтинг: R
Размер: миди
Жанр: романтика, драма
Дисклеймер: парни принадлежат себе, все упоминания Мулен Ружа Базу Лурману, моя только фантазия
Предупреждения: OOC, AU
От автора: сюжет непредсказуем так, что ничему не удивляйтесь. Написано для опря лены. Надеюсь тебе понравиться :3

www.youtube.com/watch?v=wuP90NVncII&feature=rel...

Глава 1. Жил молодой парнишка с яркой трепетной душой…


Это не игра, это жизнь! (с)


POV Кюхена

Я ели-ели дотащил свои сумки до комнаты. Так, посмотрим. Номер 113. Чудненько. Вот значит, где мне предстоит прожить ближайший год. Минимум. Перевожу дыхание и дергаю ручку, открывая дверь в новую жизнь.
- Какие люди!
«О, Господи! » - подумал я, заходя в комнату, усилено игнорируя какое-то жадное, жаркое и ликующее выражение на лице моего утреннего знакомого.
- А говорил, что никогда, - хмыкнул он. – Никогда, не будешь жить со мной в одном общежитии.
Вообще-то я такого не говорил, но… Чтобы понять причину такого милого обращения ко мне, надо вернуться на пару тройку часов назад, когда я познакомился с «чудесным» и «добрым» человеком по имени Ким Хичоль.

Я стоял перед входом в университет и рылся в бумагах в поисках листочка с адресом, когда ко мне подошел бледный рыжий парень.
- Ты тот самый одаренный студент, да? Который охренительно поет? – сходу спросил он.
- Не мне об этом судить, - спокойно ответил я, отрываясь от бумаг. Но на самом деле он был прав. Это был элитный университет, попасть в который можно было двумя способами: имея богатых родственников, или же обладая большим талантом. От Бога, как говорится. Богатым я не был, моя мать давала частные уроки игры на фортепиано, а отец бросил нас еще до моего рождения (печальная история), так, что чтобы попасть в Н*** мне потребовалось изрядно попотеть.
- Да ладно, по тебе же видно, что ты нищеброт. Весь потрепанный. Рубашка мятая и стоила явно не больше **вон, волосы – ты с расческой знаком? Брюки, - он критично дернул меня за штанину. – Где ты их вообще откопал? Я слышал твои записи, все только и делают, что говорят о тебе. Ты мне нравишься.
Выдав эту убийственную тираду, он лучезарно улыбнулся и протянул мне руку:
- Ким Хичоль. Тебе следует запомнить с кем стоит общаться, а с кем нет. Не стоит обращать внимания на тех, кто этого недостоин. Я помогу тебе во всем разобраться.
Его рука все еще маячила у меня перед лицом, но я сделал вид, что не замечаю этого.
- Спасибо, но я думаю, что смогу сам во всем разобраться, - холодно заметил я.
Хичоль побледнел еще больше и его лицо пошло пятнами.
- На твоем месте я бы не раскидывался такими предложениями, - прошипел он. – Я ведь могу стать твоим врагом, а не другом. Тогда тебе будет не до веселья.
Да, я знал, что люди живущие, скажем так, в достатке бывают неприятными и высокомерными, но чтобы настолько.
- Я это переживу, - смеясь. – Да я лучше буду один, жить на улице и питаться чем попало, чем буду общаться с тобой.
- Да как ты смеешь? - он притянул меня к себе за грудки.
- Что здесь происходит?
Рыжий отскочил от меня как ошпаренный. На нас смотрел мужчина лет двадцати семи и дружелюбно улыбался. Такой красивый, но об этом позднее.
- Ничего, профессор. Просто дружеская беседа, - и Хичоль удалился, наградив меня своим холодным взглядом. – Еще увидимся.

И вот теперь, человек, последний, которого бы я хотел видеть в своей комнате, стоит передо мной и гадко ухмыляется. Кстати о комнате. Я огляделся. Светлая, просторная: под ногами мягкий пушистый ковер, в центре - стол из темного дерева. У стены - бежевый диван, на котором, поджав ноги, сидел парень и читал, не обращая на нас никакого внимания, и пара кресел. Книжные полки, пока пустые. Из комнаты вели три двери, по-видимому, в кухню, спальню и ванную. Не общага, а квартира, причем очень не плохая, скажу я вам!
- Что, нравится? Явно получше, чем в твоем… где ты там живешь! – сияя, как начищенный пятак, проговорил Хичоль.
- Ты всегда такой говорливый или это только, когда я рядом? – поинтересовался я, скидывая с плеча сумку.
- Всегда, - гордо ответил он. – Привыкай, это надолго.
И он засмеялся так, но мне могло и показаться, как смеялись демоны, если не хуже.
- Спальни там, - он указал в сторону самой дальней двери. - Располагайся.
Что ж, последую мудрому совету.

POV Хангена

- Хенген…
- Я Ханген.
- Ой, прости. Так вот, Ханген - мужчина передо мной криво улыбнулся. – Я позвал тебя, чтобы сообщить хорошую новость.
Он выжидающе на меня посмотрел.
- Эм.… И какую?
- Ты будешь старостой группы!
- Эм, - снова протянул я. – Это здорово.
А дальше я прослушал лекцию о том, насколько такая должность как должность старосты, важна и почетна. Каким я должен быть ответственным и подавать пример окружающим. В общем, сплошная головная боль. А ведь меня никто даже не спросил, хочу я этого или не хочу. Надеюсь, хоть Шивон поможет.
- Ну, можешь идти.
О, а уже все закончилось? Ну и отлично. Я поклонился ректору и поспешил покинуть душный кабинет.

- Ха~ни! – услышал я душераздирающий крик.
Оборачиваюсь и, точно, на меня бежит Шивон и, что есть сил, размахивает руками. Друзья это весело.
- Ты представляешь, представляешь, - переводит дыхание. – Мы в одной комнате! Видишь?
Трясет перед моим лицом клочком бумаги и радостно кидается на шею. Прям как ребенок, честное слово.
- Это здорово, - выдыхаю. – А кто еще с нами?
- А больше никого, - улыбается. – Видишь, как нам повезло?
- Ага.
- Пойдем, я уже перенес туда все наши вещи.
- Вот и молодец.

POV Кюхена

Я яростно шинковал на кухне капусту. Хичоль был самой настоящей занозой в… не будем об этом. За пару часов, что мы провели в одной комнате, я узнал: Хичоль наследник какой-то там крутой звукозаписывающей компании, поэтому он в любом случае добьется успеха, Хичоль не любит, когда кто-то не то, что пользуется, а хотя бы берет в руки его вещи, он ложиться спать не раньше двенадцати, по утрам пьет только зеленый чай, а по выходным не любит, когда его будят. Все, о чем бы ни говорил Хичоль, так или иначе было связано с ним самим и это дико раздражало. Что касается второго парня, имени которого я так и не узнал, то он вел себя так, будто бы был в этой комнате совсем один.
- Привет Кю.
Этот голос. Я отбросил все, что держал в руках – капуста соскочила со стола, покатилась по полу, весело подпрыгивая, нож, гулко стукнул о столешницу и недовольно завертелся вокруг своей оси – и, в два прыжка преодолев расстояние, вцепился в Сонмина, несколько ошарашенного такой реакцией.
- Кю, ты чего?
Я притянул Мина ближе, до боли стискивая в объятьях, вдыхая такой родной приятный запах его волос, отрывался, беспорядочно целуя в нос, щеки, лоб, и снова притягивал к себе.
Остолбеневший Сонмин, молча позволял проделывать с собой все вышеперечисленные манипуляции.
- Где, черт побери, ты пропадал все это время?! Почему не звонил? Неужели во всем Ванкувере не нашлось не одного вшивого телефона?! – сжав плечи Мина, прокричал я.
- Всегда знал, что у тебя потрясающий темперамент, - невозмутимо сказал Мин, осторожно отцепляя мои руки от себя. – Никогда не думал, что ты будешь так волноваться, учитывая, что мы не виделись всего два…
Он резко замолчал. Мы не виделись два года, а это, все-таки, существенный срок, и, судя по тому, как заалели щеки Сонмина, он тоже это понял. Он покраснел, потом побледнел, снова покраснел и, виновато опустив голову, пролепетал.
- Прости, я больше так не буду.
- Какой же ты безответственный, - со вздохом сказал я. – Если бы твоя мама не позвонила и не сказала, что ты все же поступил в Н***, как мы и планировали, я бы…
- Ты бы встретил меня здесь, - закончил он, обнимая меня за плечи.
Я согласно кивнул.
- Как ты тут, кстати?
- Ну, теперь все буду в порядке, - и я правда на это расчитываю.
запись создана: 12.05.2011 в 00:19

URL
Комментарии
2011-05-12 в 00:21 

bobby16
Глава 2. Что не говорите, а всякое дело нужно доводить до конца (с)

POV Кюхена

- Послушай, ты можешь помочь, а не сидеть просто так? – я тащил тяжеленую коробку с книгами, а неизвестный сосед, да, все верно, сидел и не обращал на мои кряхтения никакого внимания, изредка подкидывая листы салата какой-то ужасной черепахе.
После моих слов он поднял на меня взгляд, потом снова посмотрел на черепаху и снова на меня, встал и, подхватив коробку с другой стороны, выжидающе на меня посмотрел.
- Куда нести?
- Эм… К полкам я полагаю.
В два счета коробки оказались на месте.
- Спасибо, - отряхивая прилипший мусор, проговорил я. – Я Чо Кюхен.
- Ким Чонун, - сказал он и поспешил вернуться к черепашке.
Так мы и познакомились.

Хотел бы я сказать, что с этого момента мы стали друзьями, хотя бы приятелями, но нет. Он все также игнорировал присутствие людей в комнате, а эмоции на его лице видела только его черепаха.
За все время, что мы четверо прожили вместе, а это три недели, я запомнил для себя несколько вещей о своих соседях: Ким Чонун любит читать, слушать музыку и всю туже черепашку; он явно недолюбливает весь людской род, но у него есть друг, который приходит к нам каждый день и уводит куда-то сопротивляющегося Чонуна. Друга, к слову, звали Ким Реук, он был милым и приветливым, и для меня оставалось загадкой, как он умудрился сдружиться с этим черепаховедом. Ким Хичоль любит… хотя это не важно. Главное, что нужно было запомнить о нем это то, что ни в коем случае, не при каких обстоятельствах нельзя бутить его по утрам. Если все остальные правила Хичоля можно было с легкостью игнорировать, то это не стоило. Для своего же блага. А так, он все еще оставался самым противным парнем в моем окружении, и ежедневно отравлял мне жизнь. Ли Сонмин. Ну, с Сонмином на самом-то деле не было никаких проблем. Каждое утро он готовил завтрак на всех, абсолютно на всех. Он убирался в комнате, собирая бесчисленные заколки Хичоля, раскладывал мои вещи по местам, кормил черепаху Чонуна, которой явно не хватало листьев, что давал ей хозяин, и вообще Мин был… идеальным. Вскоре, его полюбила не только наша комната, но и вся общага в целом. И это, откровенно говоря, пугало. Я все ждал, когда же Сонмин сорвется и побьет кого-нибудь, ведь раньше такой добряшей он не был. Но время шло, а ничего не менялось так, что я позволил себе расслабиться и согласиться с тем, что время и Ванкувер творят с людьми чудеса.
Я жил, репетировал и учился. Учеба – отдельная тема. Все шло, хотел бы я сказать замечательно, но это было бы наглым враньем так, что все шло паршиво. На первом занятии я сидел как на иголках. Профессор по имени Ким Кибом начал первое занятие с переклички. Я ждал своего имени с каким-то ужасом, искоса наблюдая за Хичолем, не обращавшим на меня никакого внимания.
- Чо Кюхен! О, тот самый одаренный студент! – профессор радостно улыбнулся. – С нетерпением жду, когда вы продемонстрируйте нам свой замечательный голос.
Со стороны Хичоля донеслось едва различимое шипение.
- Слушай, - шепнул мне Мин, который сидел рядом. – Это ж, какую запись ты сюда отправлял, что тебя теперь тебя каждая университетская собака знает?
- Да так, ничего особенного, - я махнул рукой.
На самом деле по причине того, что я хотел попасть в Н*** наверное лет с шести, я упорно трудился. И не будем забывать о чудесном времени, которое творит чудеса так, что моя запись была очень даже на уровне. Но вернемся к нашим баранам.
Профессор учил нас… Нет не так. Профессор брал такие высокие ноты, что аудитория в неверии пооткрывала рты. Единственный на кого это, кажется, не возымело никакого эффекта, был Чонун. Он сидел с каменным лицом и, кажется, мысленно был где-то в другом месте.
После того как профессор Кибом закончил партию настала наша очередь повторить исполненное. Хотя бы попытаться. У меня толком ничего не получалось. Я срывался где-то на середине и не мог продолжать. Единственное, что приободрило меня, так это то, что практически ни у кого ничего не получалось, так, что я не сильно выбивался на общем фоне.
После пары мы вывалились из класса единой многорукой и многоногой шумной компанией. Во всей этой суматохе я наступил кому-то на ногу и принялся извиняться.
- Извините, - прошипел я, так как уже мне наступили на ногу.
- Да ничего страшного, - проговорил мягкий голос.
А после руки, обладатель этого голоса вытащили меня из толпы, и я смог спокойно рассмотреть его. Это был высокий красивый парень, волосы которого были аккуратно уложены, мне даже стало стыдно за мое «воронье гнездо», рубашка отглажена, кеды… нормальные у него были кеды.
- Ты как, в порядке? – участливо поинтересовался он.
- Да, спасибо.
- Чудно. Кстати, я Ханген, - я пожал его руку. – Староста группы, так, что если понадоблюсь - обращайся, наверное.
- Хани, ты идешь? – окликнул его какой-то парень.
- А, да. Ну, до встречи, - и он побежал за своим другом.
Рядом возник Сонмин и потащил меня куда-то. Все страннее и страннее.
Так и жили. Иногда я ловил на себе оценивающие взгляды и это, откровенно говоря, раздражало. За три недели проведенные в Н*** я подружился ни с кем, только Мин был мне верным братом и пытался не оставлять меня. Но вскоре это изменилось.

POV Хангена

«Если я разобью яйцо, оно сразу превратиться в яичницу или минут через десять?». Я лежал под раскидистым дубом, щурясь, наблюдая как немилосердно палящее солнце клониться к закату. От земли пахло пылью и травой, а еще какими-то химическими удобрениями, которыми видимо удобряли ближайшие кусты гортензий. Пожелтелые, жухлые от жары листья нависали надо мной, и мне казалось, что я загорю от этого неровными пятнами – настолько неподвижными были ветви и жгучими – солнечные лучи. Хотя я не впервые проводил так выдавшееся свободное время и успел посмуглеть вполне равномерно.
- И долго ты тут валяться собираешься? – нависнув надо мной, поинтересовался Шивон.
- Еще какое-то время.
- Ну, и валяйся, - он уселся рядом. – А меня тут в мюзикл взяли.
- Что? – я даже подскочил от неожиданности.
Он ухмыльнулся:
- Помнишь, то прослушивание для всех желающих, - я утвердительно кивнул. – Так, вот, на стенде списки вывесили. Я – Герцог.

- В деревне мрачные лица: смертельно ранена птица. Эту единственную проживающую в деревне птицу, единственный проживающий в деревне кот сожрал наполовину. И она не поет. А кот облизав окровавленный рот, сыто урчит и мурлычет, - услышал я тихий голос. – Птица умирает. И деревня решает, устроит ей похороны, на которые кот приглашен, он за меленьким гробом идет*.
Заворачиваю за угол и вижу следующее: перед серым котом сидит парень и скармливает ему кусочки чего-то приятно пахнущего.
- Гроб девочка тащит, - продолжал парень. – И громко рыдает.
Тут он замолчал.
- Не люблю, когда у меня за спиной кто-то стоит.
- Прости.
- Ты, что-то хочешь или как? – он, наконец, повернулся ко мне и я с удивлением узнал в нем своего одногруппника Кима Хичоля.

URL
2011-05-12 в 00:22 

bobby16
POV Кюхена

- Так тишина! – звонкий голос покатился по залу, заставляя прекратить все разговоры, и разом обратится в слух. – Вас выбрали из сотни других претендентов на ваши роли не просто так. Вы должны запомнить, это не игра, это жизнь! Я хочу, чтобы каждый из вас пережил то, что играет.
Он обвел толпу сосредоточенным взглядом.
- Итак, Мулен Руж. Словосочетание этих слов вобрало в себя так много… Франция, Париж, Мулен Руж… Да, это место, где воплощались мужские мечты в женских обличиях — это царство удовольствия, безумства и обольщения, место, которое открыто для каждого у кого есть деньги и привязанность к продажной любви. Это история о куртизанке Сатин, о «бриллианте» Мулен Руж, которая влюбилась в бедного писателя…
Он повернулся ко мне.
- Бедный писатель. Но это жизнь, а в жизни, как известно, чаще всего всё заканчивается совсем не так, как хотелось бы. Так происходит и в нашей истории; появляется герой, который должен уничтожить любовь этой нежной пары — Герцог.
Он снова развернулся и указал на парня, который стоял в углу, пытаясь в него вжаться.
- Подойдите ко мне, - парень неуверенно отлепился от многострадальной стены. – Вы молодая леди и вы тоже.
Я поспешил выполнить указание.
- Итак, вот наши главные действующие лица. Чхве Шивон, Чо Кюхен и Ким Юхи, - он развернул нас к остальным и положил руки нам на плечи. – Вот три главных составляющих нашего мюзикла. Именно от них зависит успех или неудача нашего шоу.
Все смотрели на так оценивающе, что меня передернуло. Мои соседи по комнате тоже были здесь, все кроме Сонмина. К сожалению. Хичоль противно ухмылялся и обнимал какую-то девицу. Чонун тоже был здесь – мрачный, как тучи на небе. И он неотрывно смотрел на меня - даже странно, что я не почувствовал этот взгляд сразу; теперь это было куда более материальное ощущение, чем прикосновение рук, тяжелое, гнетущее, сковывающие. Наши взгляды столкнулись и, на мгновение, мне показалось, что за матово-черными, яркими (вроде бы и находились далеко друг от друга, но цвет все равно был виден четко) радужками кипит лава. И в скором времени собирается вырваться на свободу. «Везувий, блин. Чтоб ему подавиться чем-нибудь…». Я равнодушно опустил глаза в пол. Почему-то я чувствовал себя проигравшим, как будто эта встреча взглядов имела какое-то значение.
Не было его. Не было никакого значения. Вот хоть убейте – не было!
- Так ребятки, идите обратно. Запомните, - снова обратился он к толпе. – Мы должны представить готовый мюзикл через девять месяцев, я подчеркиваю, девять!
По залу прокатился недовольный гул. Девять – это действительно мало, тем более для такой сложной работы.
- Тихо! – все снова замолчали. – Да, это тяжело, но за старания вы будете вознаграждены. Вы не будете сдавать промежуточный экзамен, так же, вы точно перейдете на следующий курс. С пятого курса у нас только Юхи так, что о твоих привилегиях я скажу тебе позже.
Девушка мило покраснела и кивнула. Она с пятого курса? Ну, нечего себе. Впрочем, слова, эм… а кто перед нами так долго распинается?
Словно прочитав мои мысли, Хичоль вскинул руку вверх.
- Да.
- Тут есть ребята с первого курса и простите, но мы не знаем вашего имени.
- Ким Ёнун. Я режиссер-постановщик, царь и бог на ближайший год - он фыркнул. – Тут должен быть еще один обалдуй, но он видимо забыл обо всем.
Раздались тихие смешки, старательно маскированные за кашель.
- Так, посмеялись и хватит. Начинаем работу.

*- Жак Превер «Кот и Птица»

URL
2011-05-12 в 00:23 

bobby16
Глава 3. Ким Хичоль.

POV Хангена

- Герцог уже стал поклонником нашего писателя и согласился вложить деньги!
- Деньги? – убедительно вскрикнул я. – Ах, да, конечно. Вы не должны обижаться на меня за то, что я скрывал от вас нашего… Кристиана!
- Я все уже знаю, Зидлер, - протянул Шивон. – Но о чем пьеса? Я хотел бы знать, во, что я вкладываю деньги.
- Эта история… Тулус?
- Эта история… История…
- О любви, - Кюхен вышел вперед. – О любви преодолевающей все препятствия. О любви, способной на все и…
- Стоп, стоп, стоп! Это совсем, никуда не годиться! – Ёнун влез на сцену и ударил Кюхена скрученным сценарием по макушке. – Кто так играет, скажи мне? Кто? У меня складывается впечатление, что ты говоришь не о любви, а о… завтраке!
Юхи прыснула в кулак за, что была «вознаграждена» суровым взглядом.
- Любовь – это…
- Простите, - двери в зал распахнулись, и на пороге появился молодой мужчина. – Я опоздал.
- Ну, неделей раньше, неделей позже. Главное, что пришел. Знакомьтесь, товарищи, это ваш второй руководитель – Пак Чонсу.
Пак Чонсу неловко улыбнулся и помахал нам рукой.
- Раз пришел, - продолжил Ёнун. – Расскажи мальчишке о любви.
- Зачем ты так грубо? Давайте для начала познакомимся.
Все повскакивали со своих мест и поспешили к новому профессору.

- Ханген, Шивон, Юхи – очень хорошо, - два часа спустя проговорил Чонсу. – Кюхен… попробуй еще раз первую песню.
Чо рассеянно кивнул и запел:
- Я песню тебе подарю. Теперь эта песня твоя, и ты можешь всем рассказать, что эта песня твоя. Может, она простовата, но в ней мои слова. Надеюсь, ты не против, что воспел в них свои мечты.
Я замер. Не первый раз мне доводилось слышать как он поет, но каждый раз слыша этот голос, я переставал соображать. Шивон рядом удовлетворенно закрыл глаза и замурлыкал, словно он большой кот.
- Как замечательна жизнь, ведь в ней есть ты, - допел Кюхен, сжимая Юхи в своих объятиях.
- Даже не вериться, я влюблена в молодого, богатого, талантливого Герцога.
- Герцога? Я не герцог, я…
- Кюхен, дорогой, - профессор устало патер виски. – Ты поешь так чувственно, так красиво, что все в зале замирают. Но когда ты начинаешь говорить, все волшебство рушиться. Давай поступим так.
Чонсу задумчиво приложил палец к губам.
- Ханген, - я встрепенулся. – и… Чонун. Вы как раз не сильно заняты, так, что порепетируйте с Кю, хорошо?
Чонун? Зачем он выбрал Чонуна. Между тем, парень кивнул. Я последовал его примеру.
- Вот и славно, - он улыбнулся. – На сегодня мы закончили. Увидимся в понедельник, хорошо вам провести выходные.

POV Кюхена

Вокруг Н*** царила грязища; я был перемазан по уши к тому времени, когда добрался до здания вместе с остальными, и настроение было под стать погоде – ливень хлестал по макушкам, стекал за воротники, проникал в обувь, мрачный, холодный. Взять зонт не догадался никто. Вокруг слышались кашель, чихание и чертыхание; я еще не присоединился к этой «веселой» компании, но приятного все равно было мало.

- Нет, ребятки, меня не волнует, промокли вы или нет. Пока у вас не отваливаются ноги, и вы можете дышать, вы должны работать!
- Ёнун, - мягко начал Чонсу. – Дай им хотя бы высохнуть и отогреться.
Профессор с минуту смотрел на своего коллегу, а потом, медленно кивнул.
- Полчаса и не минутой больше.
Чонсу радостно заулыбался и потащил слабо сопротивляющегося Ёнуна к выходу. Прошло десять томительных минут ничегонеделания, когда Хичоль подал голос.
- Ну, бедный писатель, - выплюнул он. – Расскажи мне что-нибудь интересное.
Я покосился на него: Хичоль лежал, занимая собой почти все пространство на диванчике, разваливающаяся тушка которого стояла у кулис, и забросив ноги на подлокотник. Рыжая голова была устроена на коленях какой-то девчонки, которая играла рыжими прядями с таким выражением неземного счастья на лице, что я всерьез забеспокоился о ее душевном состоянии.
- Отстань, - я встал со своего места. – Я к тебе не лезу, и ты ко мне не лезь.
- О, а то, что? – он невесело улыбнулся.
- Ничего, просто не лезь.
- Не могу, - он оставил колени девушки, отчего та несколько погрустнела. – Мне скучно, ты должен меня развлечь.
- Ты больной, - решил я почти сочувственно.
- Выбирай выражения, Чо, - Хичоль по-кошачьи щурил глаза. – Не забывай, с кем ты разговариваешь.
В зале остро запахло опасностью. Публика, наблюдающая за нашей маленькой перебранкой, сидела тихо.
- Будь ты на другом факультете, - продолжил рыжий. – Ты бы имел шанс задирать нос, хвастаясь своими талантами, но раз уж мы с тобой вместе у тебя есть только один шанс существовать мирно – делать то, что я говорю.
- Хватит! – из противоположной кулисы вышел Ханген и встал рядом со мной. – Ты переходишь все границы, Хичоль.
Ким засмеялся.
- О, защитничек нарисовался. Смешно.
Ханген смерил Хичоля внимательным взглядом, подошел вплотную и отвесил тому пощечину – так, что голова мотнулась из стороны в сторону.
- У тебя тяжелая рука, - морщась, ощупывая свое лицо, проговорил Хичоль.
- Что здесь происходит? – взревел Ёнун, который так некстати выбрал именно этот момент для возвращения.
- Ханген меня ударил, - он мерзко ухмыльнулся, но повернувшись к профессору, выглядел расстроенным и оскорбленным.

URL
2011-05-12 в 00:24 

bobby16
POV Хангена

Я лежал, уткнувшись носом в подушку, и предавался философским размышлениям. Занимался я этим главным образом потому, что делать больше было нечего, а так был шанс убить время. При условии, что мысли были бы достаточно умными и философскими, конечно же. Итак, что делать, и кто виноват?
Виноват был, безусловно, этот Хичоль – красивый, рыжий парень, с большими глазами абсолютно не свойственными для азиатов. Внешность, как говориться, обманчива. Такой милый на первый взгляд, а на деле сущий дьявол.
После происшествия в зале меня вызвали на ковер и отчитали как последнего мальчишку. Все мои реплики о том, что Хичоль задирает студентов, остались без внимания. Ректор без остановки твердил, что я передал его доверие, что раз я староста группы, я должен тушить конфликты, а не являться их инициатором. Завершив свою тираду, он пообещал, что при повторном конфликте, я буду снят с должности старосты. Не то чтобы это сильно меня расстроило, как раз наоборот. Но вот Шивон. Он, как ребенок радовался моему назначению, и я не мог его подвести.
Встретив своего друга у выхода, я был награжден разочарованным взглядом. Это было худшим наказанием для меня и мне очень захотелось отвесить еще одну пощёчину, более мощную, этому мерзкому типу.

POV Кюхена

- О, Кюхен, - весело проговорил Хичоль. – На дворе ночь, а ты по улице бродишь. Чем занят, а?
- А тебе какая разница? – я раздраженно дернул плечом. – Ты то почему не спишь? Проверяешь, не кидаю ли я дротики в твой портрет, спрятавшись где-нибудь?
Хичоль открыл, было, рот, чтобы высказаться на эту, без сомнения актуальную и немаловажную тему, но его слова перекрыл громкий вопль поблизости. Я резко обернулся. Вопль оборвался, и лунный свет, размытым сиянием обрисовал черную фигуру парня, стоявшего на коленях в десятке метров от нас с Хичолем. Над фигурой, склонившись, стоял человек и что-то шептал, после чего ударил парня по голове. Тот пронзительно закричал – вопль взлетел высоко, к самому небу, тонкий и жалобный – и, зажимая голову руками, уткнулся лицом в колени.
Я, было, кинулся на помощь парню, но Хичоль остановил меня, больно сжав локоть, оставляя нас в спасительной темноте. На мой вопросительный взгляд, он молча покачал головой и отпустил мою руку. Присмотревшись, я понял, что рыжий дрожит, до белизны сжимая руки перед собой.
- Ты все понял, Чонун? – донеслось до нас, и я с ужасом и отвращением увидел, как незнакомец, склоняется над парнем для поцелуя, оттягивая за волосы опущенную голову, а после отбрасывает хрупкое – будто тот был соломенной куклой – тело в сторону.
«Чонун!».

URL
2011-05-12 в 00:26 

bobby16
Глава 4. Никто не знает, что происходит в действительности в пределах данной организации.

POV Чонуна

Мир под веками дрогнул, рассыпаясь на осколки, и, распахнув глаза, я увидел небо и звезды. Рядом, услышал голоса – один четкий и громкий, другой спокойный. Прислушавшись, я понял, что голоса принадлежат Кюхену и Хичолю – моим соседям по комнате.
- Хичоль, твою мать, я же вижу, что ты все знаешь, - Кюхен.
- Это не твое дело, Чо. Я со всем разберусь, без твоей помощи, уж поверь мне.
Я попытался приподняться на локтях, но ничего не вышло. Голова гудела, я зажмурился, сжав виски ладонями.
Голоса стихли, и я почувствовал прикосновение холодных пальцев к своему лбу.
- Открой рот, - услышал я повелительный тон и повиновался.
На вкус таблетка, которая оказалась у меня во рту, была отвратительна, но боль она снимала по полной программе. Через полминуты тело будто онемело, и я пошевелил пальцами ног, чтобы удостовериться – тело на месте.
- Спасибо, - прохрипел я.
- Встать сможешь? - Хичоль плюхнулся на траву рядом со мной, не заботясь о том, как его светлые джинсы будут выглядеть после.
- Только с твоей помощью.
Поднявшись, я вцепился в плечи Хичоля, чуть не повалив его обратно вниз. Мир вокруг плясал, смешиваясь в цветастый, хоть и темный, калейдоскоп.
- Осторожней, - меня подхватил еще одна пара рук.- Я помогу.
- Слушай, иди куда шел, - прошипел Хичоль, притягивая меня к себе, вырывая из сильных рук. – Я сказал, сам справлюсь!
- Нет, я помогу.
- Дыру во мне не прожги, - насмешливо.
- Может, пойдем уже, - поморщился я. – Тут прохладно.
- Конечно, прости, - они оторвались друг от друга. – Пойдем, помощничек.

POV Кюхена

- Посиди с ним, надеюсь, ты на это способен, - бросил Хичоль и хлопнул дверью.
- Твою…, - прошипел Чонун, хватаясь за голову.
- Попробуй заснуть, - тихо предложил я.
- Хорошо, - покладисто отозвался Чонун и прикрыл глаза.
Я воспользовался тишиной, чтобы попробовать привести мысли в порядок. Однако же, мысли приводится в порядок не желали, в голове было странным образом пусто – я пытался думать, но не мог. Оглядевшись, я только сейчас понял, что несмотря на поздний час, мы с Чонуном находимся в комнате одни. Сонмин отсутствовал и это насторожило меня. Где он интересно шляется в такое время? Я фыркнул и взглянул на Чонуна. Тот лежал тихо; испещренное непонятным узором светлое одеяло мерно вздымалось и опускалось.
« Заснул. И то хорошо».
Я подсел ближе и убедился – спит. Дышит ровно, ресницы не дрожат, как у притворяющегося бодрствующего. Я покачал головой, и тут лицо Чонун искривилось во сне, и он всхлипнул.
- Нечем…, - глухо пожаловался он кому-то. – Нечем дышать…
Новые всхлипы. Пушистые ресницы не взмывали вверх, не открывали темных глаз – он всё ещё спал. Я навис над ним, слушая бессознательный плач и решительно не знал, что делать. С таким я никогда не сталкивался.
Тем временем Чонуна начал заметно бить озноб; на лбу выступила испарина, волосы слиплись и прилипли. Всхлипы участились.
Повинуясь жгучему желанию разбудить его и утешить, я потянулся к тумбочке, на которой стоял стакан воды, вытащил из кармана платок, и смочив его, расправил мокрый платок на лбу Чонуна. Капля воды скатилась к уголку глаза Чонуна; он моргнул и открыл глаза.
- А, это ты, - он прищурился, глядя на меня. – Что ты тут делаешь?
- А благодарить за помощь тебя в детстве не учили? – сухо поинтересовался я. – И вообще, я тут живу.
Чонун порывисто вскочил, срывая со лба платок.
- Где Хичоль?
- А ну, ляг обратно! – вскрикнул я. – Ляг, кому говорят. Хичоль сказал, что скоро вернется.
Чонун протер лицо все еще мокрым платком и вернулся на подушку, осторожно касаясь моей руки.
- Спасибо, - горячие сухие губы царапнули кожу.

- Ты видел, видел, луна сегодня такая большая! – говорит Сонмин, радостно прыгая вокруг меня.
- И что?
- Как «что»? Это же так красиво!
Отрываюсь от монитора и устало смотрю на него.
- Мин, на часах полвторого, у меня еще куча дел, а ты мне говоришь про какую-то луну? Сиди молча, а лучше вали спать.
- Фу, какой ты, - он опирается о край стола и загораживает собой пол экрана. – Совсем в тебе нет чувства прекрасного. Оторвись на минутку, отдохни, сколько можно…
- Да помолчи ты! – я ударил рукой по столу.
- Он прав, Кюхен-а, - весело проговорил Хичоль, от куда-то сбоку.
Я взвыл.
- Тебя еще тут не хватало, - прошипел я.
- Ох, меня всегда не хватает, мой друг.
Вскочив со стула, я направился к выходу, по пути хватая рубашку со стула.
- Идите вы оба.
Выходя из комнаты, я столкнулся с Чонуном, чуть не повалив его на холодный пол коридора, придержал за плечи.
- Где ты шляешься, ты на время смотрел?! – я встряхнул его.
Чонун смотрел на меня недоуменно. После оторвав мои руки от себя, отступил на шаг.
- Я не обязан перед тобой отчитываться, - говорил он тихо, спокойно.
- Ну, и пожалуйста, - я отошел, пропуская его в комнату.
- Кю, не уходи, - Сонмин выскочил в коридор. – Я не буду молчать, обещаю.
- А я не обещаю, - смеясь, проговорил Хичоль, чья рыжая голова показалась в дверном проеме.
- Хичоль! – вскрикнул Мин. – Уйди обратно. Пожалуйста.
Парень скривился, но скрылся.
- Ну, пойдем? – он с надеждой посмотрел на меня.
Я устало покачал головой и, накинув рубашку Сонмину на голову, пошел обратно.

URL
2011-05-12 в 00:26 

bobby16
POV Хангена

Первое, что я увидел, войдя в комнату, были маки: атласно-белые, нежные, с аккуратными лепестками, на длинных стеблях, неровно перевязанные темной лентой. Их было много, целая охапка. От них шёл сладкий, лёгкий, невесомый запах, кружа голову. Я смотрел на них секунд десять, пока не сообразил, что длинные пальцы, перехватывающие увесистый букет, принадлежат никому иному, как Киму Хичолю. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и смотрел в сторону кухни. В той стороне шумела вода, и я без радости понял, что Шивон впустил нахала добровольно.
- Привет, Ханген. Тебя так долго не было, что у меня рука затекла, - пожаловался он.
- Что ты тут забыл? И что это? – я кинул взгляд на маки. – Зачем это?
- Это просто цветы, - он тряхнул букетом. – Красивые. Когда что-то кажется красивым, всегда хочется это присвоить, ты не считаешь?
- Что? Причем здесь это? Зачем ты сюда приперся?
- Не кипятись, это, - он тряхнул цветами еще раз. – В качестве извинения. За тот случай.
Я замер. Хичоль говорил серьезно и это настораживало.
- Если тебе не нравиться, - он коснулся пальцами мягких лепестков. – Я их выброшу.
Хичоль беззвучно оторвал лепесток и тот, покружившись в воздухе, опустился на ковер.
- Не стоит, - медленно проговорил я. – Мне нравится.
- Вот и славно, - он резко поднялся. – Подержи пока, я за вазой схожу.
И передав мне в руки букет, скрылся за дверью в кухню.
Что это было, черт побери?!

Шивон о чем-то насвистывал себе под нос, стоя у плиты. За столом сидел Хичоль, и лакомился мороженным. Мороженое в вазочке было тёмно-красного цвета. Вишневое, наверное. Хичоль осторожно зачерпывал ложкой сироп, выливал его на горку мороженого и следил, как темные струйки стекают вниз.
- О, Хани, ты вернулся. Садись, ужин будет через несколько минут.
Сев на стул напротив Хичоля, я ждал, пока тот начнёт разговор первым, напряженно отстукивая рваный ритм по столу. Но он молчал и чувствовал себя при этом вполне комфортно. Мороженное, в качестве собеседника, его устраивал больше. Но вот он поднял голову и, посмотрев мне прямо в глаза, произнес:
- Очень вкусно пахнет, что там у тебя, Шивон-а? - приятный, тягучий, мурлыкающий голос окутывал тёплой волной.
Помимо воли все напряженные мышцы расслабились.
- О, сегодня рис, свиные котлетки, - он взмахнул в воздухе лопаточкой. – И стручковая фасоль.
- Люблю фасоль, - Хичоль зачерпнул полную ложку своего мороженого, подержал на весу, выжидающе на нее посмотрел, и отправил в рот.
Я сглотнул. Нестерпимо захотелось дотронуться до тонких пальцев, сжимающих блестящую металлическую ложку, сжать плечо под черной водолазкой, слизнуть из уголка губ красную каплю.
« Что это со мной?».
- Хани тоже любит, - он повернулся к нам. – Все готово! Надеюсь, мороженное не испортило тебе аппетит, а то я расстроюсь.
Он поставил перед нами тарелки, отбирая у Хичоля вазочку с уже порядком подтаявшим мороженным.
- Спасибо, - угрюмо проговорил я.

URL
2011-05-12 в 00:27 

bobby16
POV Хангена

Первое, что я увидел, войдя в комнату, были маки: атласно-белые, нежные, с аккуратными лепестками, на длинных стеблях, неровно перевязанные темной лентой. Их было много, целая охапка. От них шёл сладкий, лёгкий, невесомый запах, кружа голову. Я смотрел на них секунд десять, пока не сообразил, что длинные пальцы, перехватывающие увесистый букет, принадлежат никому иному, как Киму Хичолю. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и смотрел в сторону кухни. В той стороне шумела вода, и я без радости понял, что Шивон впустил нахала добровольно.
- Привет, Ханген. Тебя так долго не было, что у меня рука затекла, - пожаловался он.
- Что ты тут забыл? И что это? – я кинул взгляд на маки. – Зачем это?
- Это просто цветы, - он тряхнул букетом. – Красивые. Когда что-то кажется красивым, всегда хочется это присвоить, ты не считаешь?
- Что? Причем здесь это? Зачем ты сюда приперся?
- Не кипятись, это, - он тряхнул цветами еще раз. – В качестве извинения. За тот случай.
Я замер. Хичоль говорил серьезно и это настораживало.
- Если тебе не нравиться, - он коснулся пальцами мягких лепестков. – Я их выброшу.
Хичоль беззвучно оторвал лепесток и тот, покружившись в воздухе, опустился на ковер.
- Не стоит, - медленно проговорил я. – Мне нравится.
- Вот и славно, - он резко поднялся. – Подержи пока, я за вазой схожу.
И передав мне в руки букет, скрылся за дверью в кухню.
Что это было, черт побери?!

Шивон о чем-то насвистывал себе под нос, стоя у плиты. За столом сидел Хичоль, и лакомился мороженным. Мороженое в вазочке было тёмно-красного цвета. Вишневое, наверное. Хичоль осторожно зачерпывал ложкой сироп, выливал его на горку мороженого и следил, как темные струйки стекают вниз.
- О, Хани, ты вернулся. Садись, ужин будет через несколько минут.
Сев на стул напротив Хичоля, я ждал, пока тот начнёт разговор первым, напряженно отстукивая рваный ритм по столу. Но он молчал и чувствовал себя при этом вполне комфортно. Мороженное, в качестве собеседника, его устраивал больше. Но вот он поднял голову и, посмотрев мне прямо в глаза, произнес:
- Очень вкусно пахнет, что там у тебя, Шивон-а? - приятный, тягучий, мурлыкающий голос окутывал тёплой волной.
Помимо воли все напряженные мышцы расслабились.
- О, сегодня рис, свиные котлетки, - он взмахнул в воздухе лопаточкой. – И стручковая фасоль.
- Люблю фасоль, - Хичоль зачерпнул полную ложку своего мороженого, подержал на весу, выжидающе на нее посмотрел, и отправил в рот.
Я сглотнул. Нестерпимо захотелось дотронуться до тонких пальцев, сжимающих блестящую металлическую ложку, сжать плечо под черной водолазкой, слизнуть из уголка губ красную каплю.
« Что это со мной?».
- Хани тоже любит, - он повернулся к нам. – Все готово! Надеюсь, мороженное не испортило тебе аппетит, а то я расстроюсь.
Он поставил перед нами тарелки, отбирая у Хичоля вазочку с уже порядком подтаявшим мороженным.
- Спасибо, - угрюмо проговорил я.

URL
2011-05-12 в 00:29 

bobby16
Глава 5. "Чтобы, улыбаясь, наслаждаться, надо, улыбаясь, страдать." Акутагава Рюноскэ, «Слова пигмея».

POV Чонуна

- Чонун, подожди! – услышал я крик и обернулся.
Хичоль быстрым шагом пытался догнать меня.
- Что-то нужно? – поинтересовался я.
- Не здесь, нужно поговорить, - Хичоль опёрся ладонью о стену.
- После пар, в парке.
Он кивнул и, махнув мне на прощание, скрылся за дверью аудитории.

- Чонун! - снова крик. На этот раз властный, жесткий, грубый. От этого крика хотелось провалиться сквозь землю.
Руки дрожали. Я свернул за угол в безлюдный закоулок, привалившись спиной к стене, надеясь, что преследующий отстанет. Сжимая руки в карманах, я чувствовал, как мелко трясутся пальцы.
Надо было выйти из этой подворотни; пойти куда-нибудь, сделать что-нибудь. В конце концов, в парке меня ждал Хичоль. Пойти куда-то было страшно, но и оставаться здесь тоже было нельзя.
- И долго ты будешь бегать от меня? – холодно поинтересовался голос, и я вздрогнул, в ужасе зажимая рот рукой, чтобы не закричать.
- Молчишь? – усмешка. – Отчего же? Мне нравиться твой голос. Повернись.
Я повиновался, опуская голову. Сталкиваться взглядом с холодными глазами не хотелось.
- Мне казалось, ты меня понял в тот раз. Или я не прав?
Я кивнул.
- Вот и славно, - холодные пальцы коснулись подбородка, приподнимая голову, заставляя смотреть прямо в глаза. – Сегодня вечером я жду тебя у себя.
Он ушел, а я сполз по стене, обхватив колени руками. Меня все еще трясло. Холодная капля упала мне на лицо, прочертив дорожку, и упала на асфальт.
Начался дождь.

- Ты должен был ждать меня в парке, а не здесь, - на плечи опустилась теплая кофта, а над головой раскрылся желтый купол зонта.
- Прости, - тихо проговорил я.
- Пойдем, - он помог мне подняться.
Уже стемнело. Мы бездумно шагали по широким аллеям. Аллеи пересекались, иногда едва не завивались спиралью, множились, терялись в кустах и деревьях, чьи листья, сейчас, омывал дождь.
Хотелось идти и идти, пока ветер не выдует из головы беспорядочные мысли, не собьёт отчаянный лихорадочный жар, расползавшийся по затылку и шее.
- Послушай, - нарушил молчание Хичоль. – Мое предложение покажется немного странным, но все же. Я предлагаю тебе стать моим парнем.
- Что!? – я резко остановился. – Стать кем?
В этом весь Хичоль. Иногда он выдавал такие вещи, что все остальное меркло по сравнению с этим.
- Да не пугайся ты так, - он вскинул руки в защитном жесте. – Это для твоей же пользы.
- Какой такой пользы? Ты, конечно, очень красивый, и все такое, но… Нет, Хичоль.
- То есть к нему, - он невесело улыбнулся. – Сегодня ночью ты все таки пойдешь, да?
Невозможно острое, жгучее чувство резануло изнутри. Я мог почувствовать, зажмурившись и сосредоточившись, как лезвие, выплавленное из боли и стыда режет меня изнутри. И из разреза мутной волной плещет горячий, почти животный гнев.
- Не говори так…
- Чонун, он сильнее тебя, - он заправил прядь волос мне за ухо. Соглашайся и я защищу тебя.
- Но он…
- Я обещаю, верь мне.
И я поверил.

POV Кюхена

Дверь со скрипом распахнулась. Я только-только разлепил глаза и яркий свет из дверного проема ослепил меня.
- Какого, черта! – шипя, проговорил я, натягивая одеяло на голову. Глазам стало легче.
- Прости, - шепотом ответил нарушитель спокойствия – Сонмин. – Я думал, все спят.
- Поспишь тут, когда ты ходишь как слон, - огрызнулся я.
- Прости, - повторил Мин.
- Забыли. Ты где был всю ночь? – кровать прогнулась и я, стянув одеяло, посмотрел на Мина. Глаза – видно даже в темноте – лихорадочно блестят, на губах мечтательная улыбка. – Уж не на свидании ли?
- Конечно, нет, - он покраснел. – Какие свидания. Я гулял.
- Всю ночь? – смеясь, удивился я.
- Да.
- Как скажешь, - я откинулся на подушку. – Мне иногда кажется, что мы с Чонуном в этой спальне вдвоем живем. То ты пропадаешь, то Хичоль. Дурдом.
- Да ладно тебе, - он подхватил сумку, стоящую у стены, и проведя рукой по волосам, снова распахнул дверь. – Я пойду.
- Гулять? – щурясь проговорил я.
- Нет, дурак, на занятия.
- Сегодня же суббота.
- У меня дополнительные, - улыбаясь, проговорил он, и дверь с легким щелчком закрылась.
- Вруша! – крикнул я ему в след.
На соседней кровати заворочился Чонун. Во сне его лицо было напряжено – губы сжаты, брови трагически заломлены, щека изнутри прикушена. Я вскочил с кровати и склонился над ним. Услышал его дыхание – неровное, прерывистое. Пальцы сжимали край одеяла так сильно, что ткань трещала по швам. Чонун громко, хрипло вдохнул; я вглядывался в его лицо до рези в глазах. На лбу Чонуна выступила испарина, губы разомкнулись и задрожали от озноба.
Я уже видел это однажды.
- Чонун! – я тряхнул его за плечо. – Просыпайся, Чонун!
Чонун медленно открыл глаза. Хотел что-то сказать, но вырвался только всхлип, и из глаз сами собой покатились слезы, прозрачные, как дождь.
Я неуклюже, торопливо, трясущимися руками вытащил из тумбочки платок. Я вытирал и вытирал слёзы, но они всё лились, и мне казалось, что безумный взгляд Чонуна направлен не на меня, а куда-то сквозь. Что Чонун не видит меня или не узнает. Не понимает, какого чёрта здесь делает этот странный человек со скомканным платком в руках.
В конце концов я отшвырнул бесполезный платок в сторону, залез к Чонуну в кровать подвинулся к нему вплотную. Обнимая дрожащего, всхлипывающего, слабого Чонуна, я чувствовал сквозь ткань ночной рубашки хрупкие позвонки.
- Тише, - шептал я, прикрыв глаза, уткнувшись губами в растрёпанную макушку, - тише, успокойся, ну…
Чонун вцепился в меня обеими руками, как в спасательный жалет.
- Тише, тише… - повторял я как заведенный. – Все будет хорошо…
Чонун всхлипывал всё тише, но хватка его рук на моих плечах становилась сильней. Я неловко гладил его по густым волосам, по узким плечам и спине, прижимал к себе, чувствуя, как мокрые ресницы щекочут шею, и влажные губы задевают ключицу, приоткрываясь для нового всхлипа.
Когда он затих, я не выпустил его из объятий. «Так удобней», - сказал я себе.
Чонун, кажется, не возражал. Во всяком случае, он не сказал ничего; только обнял меня крепче, поудобней устроил голову на моем плече и заснул уже так, как было нужно – спокойно, чуть улыбаясь, расслабленно, размеренно вдыхая и выдыхая.

- Вот черт, - я остановился, устало проводя руками по волосам. – Ханген подожди меня, я сейчас вернусь.
- Ты куда?
- Текст в комнате забыл, я быстро. Не переживай.
Я быстрым шагом мчался по коридорам. Время было еще не позднее, но тратить свой законный выходной на репетицию мне как-то не хотелось. Так, что через каких-то пятнадцать минут я стоял у входа в комнату и рылся в сумке в поисках ключей. Искомая связка была найдена довольно быстро, и я поспешно вошел в комнату. Текст лежал на диване, на текст сидела черепаха и медленно жевала одну из страниц.
« Чонун, что совсем ее не кормит?!»
Отвоевав у голодного животного листок, я пообещал черепахе, что обязательно покормлю ее как вернусь.
Я снова мчался. На этот раз обратно к Хангену. На полпути я резко затормозил, услышав знакомые голоса.
Свернув в противоположную сторону и завернув за угол, я замер.
Хичоль целовал Чонуна. Целовал страстно, сжимая его в своих объятьях. Рядом столпились люди, перешептываясь, они с интересом смотрели на парочку. Я сделал шаг назад, неверующе смотря на своих соседей, потом растерянно развернулся и поспешил уйти.
- Что-то ты долго, - проговорил Ханген, как только я оказался у него. – Что-то случилось?
- Нет, - тихо сказал я. – Ничего. Ничегошеньки.
- Ох, тогда ладно.
- Слушай, не хочешь сходить сегодня со мной в клуб? – внезапно предложил я.
- Эм…, - растерялся Ген. – Я не очень люблю клубы. Но если ты хочешь, пойдем.
- Спасибо.

URL
2011-05-12 в 00:29 

bobby16
POV Хангена

Клуб. Безлюдная и тихая комната днем, вечером меняется до неузнаваемости. Я часто заморгал, от густых клубов сигаретного дыма, сладковатого мгновенно защипало глаза.
- О, смотри, там Сонмин, - Кюхен показал куда-то в сторону. – Пойду, поздороваюсь, а ты пойди пока, возьми что-нибудь выпить.
Я кивнул. Неестественно яркий, хаотичный свет метался по толпе на танцполе; громкая музыка – даже не музыка, рваный, жесткий ритм – грохотала где-то внутри черепа. Девушки и парни танцевали, закрыв глаза, полностью отдавались ритму. Их лица – светлые, темные, ярко накрашенные – смешались перед глазами в единый калейдоскоп. Оглушенный и немного растерянный я поднял взгляд, выискивая стойку бара – пробиться туда, заказать что-нибудь крепкое, виски например, освоиться – и замер как вкопанный.
В искусственном свете, в клубах светлого дыма на узкой стойке танцевал Хичоль.
Он запрокидывал голову, хватая ртом отравленный воздух; изгибался так, что создавалось впечатление, будто бы у него вовсе не было костей. Длинные ноги выбивали рваный, сложный ритм на деревянной поверхности. Он гнулся, гнулся, как гуттаперчевый, но никак не ломался, волосы огненной волной порхали в воздухе, отвечая каждому его порывистому движению.
Я смотрел на него и не мог перестать. Сидящие у стойки люди смеялись и хлопали в ладоши в такт танцу. Дым плыл, окутывая тонкое тело, белоснежная рубашка сияла.
Дышать отчего-то стало трудно. Сердце забилось неровно, и я оперся о косяк, чтобы не упасть. Кровь тяжело стучала в вистах.
Кто-то подал Хичолю тонкую сигарету, он принял ее, поднес к губам. Выдохнул похожую на туман струю дыма, рассмеялся – для меня беззвучно – подхватил со стойки высокий бокал и осушил его в пару жадных глотков.
Я оттолкнулся от косяка, вклинился в толпу. Невесомый дым дурманил.
- Слезай! – заорал я, добравшись до стойки. – Хичоль, слезай, я тебе говорю!
Хичоль медленно опустил голову, ища зовущего. Лихорадочно блестящие темные глаза распахнулись широко-широко, губы приоткрылись, будто бы он хотел что-то сказать. Может он что-то и сказал, но я не расслышал и просто дернул Хичоля за запястье.
- Слезай!
Хичоль подчинился. Он спрыгнул со стойки, умудрившись никого и ничего не задеть. И даже не потушить сигарету, привстал на цыпочки и уткнулся носом и губами мне в ухо.
- Ой, как здорово, что ты тут!
- Я так не думаю, - мрачно сказал я. – Какого хрена ты творишь?
Хичоль засмеялся, обвив мою шею руками.
- Мне здесь хорошо! Потанцуй со мной!
- Ты сумасшедший, - прокричал я ему в ухо.
- Нет! – Хичоль прижался ко мне всем телом. Я задеревенел, сообразив, что зверский, внезапный и такой неуместный сейчас стояк будет обнаружен. – Ханген, ну потанцуй со мной, разве тебе сложно?
Пока я размышлял над тем, как подоходчивей объяснить, что да, сложно, Хичоль чуть отстранился, обхватив рукой меня за пояс, и потянул за собой, на душный танцпол.
- Сейчас будет медленный танец! – весело объявил он.
- Что?
- Ничего! Просто получай удовольствие! – он снова обнял меня за шею, голову положил на плечо, прильнул тесно-тесно.
- Расслабься, просто двигайся в такт музыке, - объяснил он, касаясь губами моей ключицы. – Обними меня, не бойся!
Музыка сменилась на нечто протяжное и лиричное; я без удивления обнаружил, что уже неспешно покачиваюсь вместе с Хичолем вправо-влево. Чужое, жаркое дыхание щекотало шею и мочку уха.
Почему Хичоль до сих пор не почувствовал, что мои штаны скоро затрещат по швам, было мне не понятно. Или почему он ни как не отреагировал, если заметил? В настолько нелепую ситуацию я попадал лишь раз в жизни.
- Почему ты здесь? – я вздрогнул от неожиданности. – Шивон говорил, ты не любишь клубы.
- Я и сейчас не люблю.
- Тогда почему ты здесь? – повторил Хичоль свой вопрос.
- Понятия не имею, - честно признался я.
Хичоль рассмеялся, потерся щекой о мою ключицу.
- Пойдем отсюда! – предложил я.
- Куда?
- Просто пойдем, куда-нибудь! – я начал сипнуть от постоянного крика.
- Хорошо, - он первым двинулся к выходу, ведя меня з собой, сжимая мою ладонь в своей.
Я искренне понадеялся, что Кюхена не опечалит мой уход. В конце концов здесь был Сонмин. На холодную, темную улицу мы вырвались одновременно, чуть не застряв в дверях; Хичоль снова засмеялся, начал тереть, мгновенно начавшие замерзать руки. Я вдыхал, выдыхал и снова вдыхал – после душного, прокуренного клуба, свежий воздух пьянил, кружил голову.
- Как же красиво! – Хичоль протягивал руки к небу, будто пытался поймать звезды в пригоршню. – Я хочу это небо, эти звезды. Видишь, какие они яркие?
В этот момент, попроси меня Хичоль принести звезду, я бы сделал это. Но тот молчал.
Возможно, решил я для себя, дрянь, клубы которой витали в клубе еще не выветрились из моей головы. Другие варианты я отбросил до более трезвых времен.

URL
2011-05-12 в 00:32 

bobby16
Глава 6. " "Пи**ец" - очень хорошее слово. "Капут" не может передать всю глубину ситуации" © Макс Фрай.

POV Хангена

Я ежился от прохлады, шагая на этот раз не по раздражающе аккуратным дорожкам, а по траве – против ожиданий, росшей буйно и привольно, а не постриженной по всем правилам газонолюбительства. Хичоль шел немного впереди, изредка останавливаясь.
Огромные, сияющие, как китайские фонарики, звёзды нависали над головой, близко, пугающе близко. Хичоль с восторгом задрал к ним голову и пошатнулся; я поймал его за плечи и прислонил к себе.
- Осторожно. Разобьешь голову, и всё.
Хичоль молчал. Его больше занимали звезды, чем мои нравоучения. Впрочем, я довольствовался уже тем, что парень сжал свои ладони на моих плечах и не отпускал.
- Нравиться? – рискнул спросить я.
- Ты даже не представляешь насколько, - прошептал он. – Их так много, и они такие красивые.
Хичоль повернулся в моих объятьях и посмотрел мне в глаза.
- И небо огромное… понимаешь, - ребенок, просто ребенок. - Оно такое большое, необъятное, но я могу заслонить его для себя ладонью. И его не будет видно, несмотря на то, что оно намного, намного больше меня. Это та самая иллюзорная власть, единственная, которая у нас есть, понимаешь? Мы закрываем глаза ладонью, и неба нет, но на самом деле оно здесь. И будет. Даже когда нас не станет.
- Лучше не думать о том времени, когда нас не станет, - я ограничился коротким ответом.
- Почему?
- Мы всё равно умрем, думаю я об этом или нет. Так зачем забивать себе голову, раньше времени?
Хичоль засмеялся; его смех, глубокий, чистый, похожий на его же голос, разнёсся в ночной тишине, заплясал меж деревьев.
- Ты практичный человек, Ханген. Очень практичный.
Меня так и подмывало спросить, хорошо это или плохо, но вместо этого я спросил:
- Почему ты такой?
- Какой? – удивленно поинтересовался Хичоль.
- Такой непостоянный.
- Потому что я Ким Хичоль! – весело проговорил он. – Таких как я, больше нет.

- Так, давайте попробуем сцену на крыше, хорошо? – Кюхен согласно кивнул.
- Чонун, - парень повернулся в мою сторону. – Ты читай за Сатин.
Чонун кивнул, удобно устраиваясь.
- Только давайте посерьезней, хорошо?
Еще один кивок.
- И~ Начали.
- Извините, я не хотел… Вас пугать, - Кюхен остановился перед Чонуном. - Я увидел свет и… Я хотел сказать вам спасибо. Спасибо, что помогли найти мне работу.
- О, конечно. Тулус не ошибся, ты очень талантлив, - Чонун смущенно захлопал глазами. - А мюзикл будет отличным, я уверена. А теперь я должна идти, завтра у нас обоих тяжелый день.
- Пожалуйста, не уходите. Когда мы… когда вы думали, что я Герцог, вы сказали, что любите. Я хотел бы знать…
- Была ли это игра? – Чонун вопросительно вскинул бровь.
Что ни говори, а играл он отменно.
- Да.
- Конечно.
- Жаль, я чувствовал другое.
- Кюхен, - я тихо присвистнул. – Уже намного лучше.
- Спасибо, Ханген, - он слабо улыбнулся.
- Давайте еще раз, только начнем с песни. Чонун, ты не против?
- Да, нет, - Кюхен отошел от Чонуна, встав рядом со мной.
- Я ухожу в темноту, не могу я вынести света. Когда же я снова начну жить? – Чонун раскинул руки в стороны и запрокинул голову. - Однажды я прочь улечу, и все останется в прошлом. Что даст мне твоя любовь, когда она пройдет? Зачем мне жить одними мечтами, и со страхом ждать того дня, когда грезы исчезнут у меня?
Кюхен смотрел на Чонуна с каким-то странным выражением лица. Я было собрался спросить его, в чем дело, но он уже шагнул к Чонуну, робко улыбаясь.

POV Кюхена

Я сидел на занятиях, в пол уха слушая монотонную болтовню профессора о Эндрю Ллойде Уэббере и его великом мюзикле «Призрак оперы». Важнее для меня сейчас был Чонун. Он сидел рядом с Хичолем и скрупулёзно записывал, не отвлекаясь на посторонние раздражители. Хичоль, прислонившись к парню, прикрыв глаза, дремал, хотя я мог и ошибаться. Но не только меня привлекали эти двое; Шивон и Ханген так же пристально наблюдали за парой.
Известие о том, что на факультете образовалась первая пара влюбленных, облетела университет в мгновение ока. Кого-то это устраивало, кого-то нет, но никто не смел высказать что либо против них. Хичоль пользовался авторитетом, а Чонун, начав встречаться с, как говориться, «капитаном футбольной команды», получил те же привилегии, что и рыжий.
Вот, Хичоль открыл глаза и зашептал что-то Чонуну на ухо. Лицо того оставалось непроницаемым, но на щеках проступил легкий румянец. Он дернул плечом, отталкивая Хичоля, и вскинул в воздух руку.
- Простите, но вы так и не сказали, какая из постановок, была наиболее удачной.
Я тряхнул головой, отворачиваясь и смотря в свои кривые записи. Пора прекращать бездельничать.

Я швырнул стопку футболок поверх одеяла и припечатал сверху толстой книгой, надпись на которой гласила ««Le Fantôme de l’Opéra» Гастон Леру ». Не долго думая, я сел на пол, прислонившись спиной к спинке кровати и обняв руками колени.
- Чего? – не выдержав, поинтересовался я у Сонмина, который, стоило мне сесть, моментально бросил всё, чем занимался, и молча уставился на меня.
- Да не расстраивайся ты так…
- У меня что, всё на лбу написано? – пробурчал я.
Временами меня почти пугало, насколько четко Сонмин видел меня насквозь - словно я был сделан из стекла и лежал у него на ладонях, прозрачный, открытый и абсолютно, обнажённый, откровенный до такой степени, до какой люди не доходят на исповеди в церкви.
- Ну, для меня да, - Мин соскользнул с кровати и устроился рядом. - Крупными буквами, разборчивым почерком.
- И что же там написано?
- Там написано, - левая рука парня легла мне на плечо. – Что ты расстроился из-за Чонуна.
Я вздохнул.
- А вот и нет.
- Вруша, - хмыкнул он. – Я тебя слишком долго знаю, Кю.
- Ну, и что мне делать? Меня раздражает…
- …что Хичоль вертится рядом, да? Тут ты ничего не можешь изменить, - он тяжело вздохнул.
- Отличный совет.
- Не ерничай. Займи себя чем-нибудь, а то смотреть больно.

URL
2011-05-12 в 00:33 

bobby16
POV Чонуна

- Хичоль, о чем ты хотел со мной погово…
Я резко замолчал, отшатнувшись. Шивон поднял голову, и ухмыльнулся так, что захотелось убежать на все четыре стороны, роняя тапки. Кто бы мог подумать, глядя на парня сейчас, что каких-то пару часов назад он лучисто и нежно улыбался.
- Я ждал тебя, Чонун.
Я закусил губу, чтобы не закричать.
- Я просто ждал тебя, - повторил Шивон, соскользнул со стола и подошёл вплотную ко мне. – Я соскучился.
- Ты сумасшедший, - я собирался сказать что-то еще, не менее правдивое и справедливое, но Шивон предусмотрительно заткнул мне рот ладонью, продолжая ухмыляться.
- Вовсе нет, Чонун, - руки Шивона легли мне на скулы, большие пальцы погладили напряжённое лицо. - Я так расстроился, когда ты, ничего не сказав, уехал в конце августа. А постом, с начала нашего пребывания в Н***, ты начал избегать меня.
- Я…
- Тише, Чонун. А потом ты начал встечаться с этим... - Шивон, не отводя взгляда от меня, прижался ко мне всем телом, обвил руками. – Я хочу тебя, Чонун.
Я стоял неподвижно. Страх сковывал тело, не давая возможности сделать что либо.
- Я бы посоветовал тебе отойти от него, - Хичоль стоял на пороге, скрестив руки на груди.
- Шел бы ты, по-добру по-здорову, Хичоль, - проговорил Шивон, не отпуская меня.
- Чонун мой, - Хичоль выдернул меня из рук Шивона и завел себе за спину. – Не приближайся к нему.
- А то, что?
- Ну, я даже не знаю, - протянул Хичоль. – Ханген…
- Я понял, - перебил его Шивон.
- Вот и чудненько.

Идя по улице, спеша попасть в спасительное тепло, я резко остановился. Меня прошила вспышка боли; я упал на колени, и меня вырвало на сухую потрескавшуюся землю. Папка с партитурами лежала рядом, листья зашуршали потревоженные холодным ветром.
« Что за черт?» Кисловатый привкус поселился на языке; я подобрал под себя ноги и потер ноющие виски. Меня вырвало снова, хотя казалось уже нечем. Ближайшие десять минут я делился с окружающим миром запасом желчи, надеясь, что в такое позднее время никто не будет ходить по улице.
« Да что ж такое…»
Я кое-как поднялся и даже предпринял героическую попытку, замести следы внезапного недуга, прикрыв все это безобразие сухими листьями, но не смог. Приступ боли, раскалённым обручем обхватил голову, ослепляя, и я снова рухнул на землю. Очнулся я все там же, с постепенно утихающим звоном в ушах и круговертью цветных пятен перед глазами. Пришлось напрячься и завершить свое дело. Конечно, глупо и малоэффективно, но лучше чем оставлять все это на виду.
- Задница, - пришел я к неутешительному выводу, снова поднимаясь, медленно, словно разучился ходить.
Поднимаясь на свой этаж, хватаясь за перила так сильно, что пальцы белели, я надеялся, что меня не скрутит снова. Приступы дурноты накатывали с новой силой, но не так сильно как на улице. Добравшись до комнаты, я порадовался, что никого нет. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я с облегчением рухнул на кровать.
Рухнул и тут же пожалел об этом. На такое пренебрежительное отношение, голова ответила резкой болью. Надо было встать и выпить таблетку, какую угодно, но сил не было. Я обнял подушку обеими руками, некстати вспоминая мягкие объятья Кюхена, и прикрыв глаза, уснул.

URL
2011-05-12 в 00:35 

bobby16
Предупреждение: там внезапная недоНЦа, так что, не пугайтесь.

Глава 7. Hello

POV Хангена

Хичоль сидел на столе – лохматый, как воробей – и копался в стоящем у него на коленях большом бумажном пакете. На меня он не обратил ни малейшего внимания.
- Ты что, с ума сошёл?! – я тряхнул Хичоля за плечи и тут же отпустил – тепло тела сквозь тонкую ткань рубашки почти обжигало. – Прекрати приходить сюда каждое утро! Что ты здесь забыл?
- Доброе утро, - Хичоль вытащил руку из пакета и бросил в рот золотисто-коричневую ириску. – Хочешь ириску?
- Какую, на хрен, ириску!? – я махнул рукой, обошёл стол и рухнул в кресло. – Послушай, нельзя вламываться в чужие комнаты. Как тебе вообще это удается?
- Это мой секрет, - на этот раз Хичоль снизошёл до ответа. – Я все могу.
Я почувствовал настоятельную потребность закрыть лицо руками и истерически засмеяться.
- Пойдем, погуляем? - Хичоль запрокинул голову, поймал губами, подкинутую в воздух ириску. – Сейчас ещё утро, все спят. Съешь ириску.
- Не хочу.
- Съешь, и пойдем, - он спрыгнул со стола и подошел ко мне. – Тебе понравится.
- Давай свою гребаную ириску, - сдался я. – И пойдем.

Небо было серым; время в мире застыло – так казалось мне, впавшему в сонное оцепенение. Собственное замедленное дыхание, горький привкус только что выпитого кофе на языке, мурашки по коже от утренней прохлады. Горизонт только начинал розоветь.
- Серый. Белый. Голубой. Синий, - мечтательно протянул Хичоль. – Я так давно не встречал рассвет, уже и забыл, какой он бывает яркий.
- А когда ты в последний раз встречал рассвет на природе?
- Года два назад, - Хичоль остановился, стянул с руки перчатку. – Мы с Чонуном тогда на дикий пляж ездили.
Я нахмурился.
- Мм, Чонун, ну понятно.
- Что-то не так? – Хичоль посмотрел на меня, глаза в глаза, и последние остатки дремы отхлынули.
- Нет… то есть да, - я провел рукой по волосам. – Почему ты идешь встречать рассвет со мной, а не с Чонуном?
- А почему я должен быть с Чонуном?
- Ну, - я замялся. – Вы же встречаетесь и…
- Нет, - Хичоль ударил ногой по стволу дерева и с веток посыпались хлопья снега. – Нет.
- Что «нет»?
- Мы не встречаемся.
Я заворожённо смотрел на Хичоля; тот опустился на корточки и голой рукой начал выводить узоры на снегу.
- Но вы же…
- Это ничего не значит, так нужно.
Розовый и золотистый свет заливал хмурое серое небо, протянутые ему навстречу ладони Хичоля, его лицо и волосы; разукрашивал светлое пальто, стелился под ноги.
Я щурился, глядя на восход, и на душе было так странно спокойно. Хичоль свободен, очень хотелось верить в это.

POV Кюхена

Я открыл дверь в комнату и замер. Увиденное заставило меня выронить сумку из рук. Хичоль стоял на коленях перед Чонуном и целовал его член – медленно и неспешно. Чонун, прислонившись к стене и слегка расставив ноги, чтобы Хичолю было удобнее, прерывисто дышал.
Хичоль продолжал пытку медленными лёгкими ласками, то обнимая губами головку напряжённого члена, то отпуская, целуя и касаясь кончиком языка. Не выдержав, Чонун запустил руку в рыжие волосы и с силой дёрнул на себя, буквально насаживая рот парня на свой член. Хичоль послушно начал сосать, и зрелище было настолько откровенным, настолько непристойным и бесстыдным – при том, что они не играли на публику, а были естественны, как дыхание – что меня чуть не стошнило. Я сглотнул и тихо прикрыл дверь. Сердце билось, как будто я только что пробежал стометровку за десять секунд. Меня всё ещё тошнило, но в то же время я чувствовал прилив крови в области внизу живота. Смыться и подумать обо всём этом позже, было наилучшим решением.
Пока я собирал, выпавшие из сумки вещи, Хичоль и Чонун кон… ЗАкончили.
- Ну, вот видишь, все отлично, - судя по голосу, Хичоль был крайне доволен собой. – Всем иногда нужно снять напряжение…
Меня пробрало подобие злобы – вялый отголосок того, что я мог бы чувствовать, но всё же. Хичоль вышел из спальни и не заметив меня пошел на кухню. Подойдя к нему, безмятежно моющему тарелку, я тихо проговорил:
- Бедный Ханген…
Хичоль выронил тарелку из рук и она, ударившись о край раковины, раскололась надвое. Его потрясённый взгляд лучше любых слов свидетельствовал о том, что свои, какие никакие, а все же отношения со старостой группы, он предпочёл бы держать в секрете.
Я ухмыльнулся краешком рта, и хотел было покинуть кухню, но жёсткие пальцы Хичоля схватили меня за плечо.
- Ты. Ничего. Не будешь. Говорить. Хангену, - процедил Хичоль сквозь зубы. – Я ясно выражаюсь?
- Любишь его? – пытливо поинтересовался я.
Что-то дрогнуло и побежало искорками в тёмно-карих глазах Хичоля.
- Не об этом речь. Ты меня понял?
- Да понял, понял, - я, нервно дёрнув плечом, освободился от прикосновения. - Ты меня за кого принимаешь, а? В отличие от тебя, я не раскрываю рот, не подумав.
Фраза вышла двусмысленной и пошлой; впрочем, подобный эффект был мне только на руку.
- Я тебе верю, - Хичоль криво улыбнулся.
Я вздохнул.
- Береги его, - посоветовал я. – И оставь Чонуна.
Хичоль, кажется, хотел что-то сказать, но тут на пороге кухни возник тот самый Чонун, улыбка которого, при взгляде на меня, резко пропала.
- Я пойду, - бросил я, и, посмотрев в растерянные глаза Чонуна, покинул кухню.

URL
2011-05-12 в 00:36 

bobby16
POV Чонуна

Я проснулся, упав с кровати на пол. На плече и бедре наливалось по свежему синяку, за дверью, на кухне, громко разорялся Хичоль, обещавший найти и задушить того кто съел все помидоры из холодильника. «Отличное начало дня, » - подумалось мне.
- Ты чего расселся? – поинтересовался Сонмин, плюхаясь на кровать. – У вас репетиция через час, поторопись.
Я рассеянно кивнул.
- А на кухню не ходи, - продолжил Мин. – Хичоль бушует. Считает, что кто-то пробрался к нам ночью и съел все помидоры.
Он фыркнул и схватил телефон с тумбочки.
- А на самом деле?
- Да Кю это, - Сонмин рассмеялся.
- Не повезло ему, - прочищая горло, бросил я.
- Наверное, да.

Кровать была жесткой, пружины зловредно толкались в спину, ноги и руки, и я прикрыл глаза, пытаясь сосчитать, сколько их там – это отвлекало от слабости и дурноты.
С того милого вечера, самочувствие оставляло желать лучшего. Рвать меня больше не рвало, да и ходил я вполне себе бодро. Только вот не долго. Я уставал слишком быстро и, если бы мог, я бы оставался в комнате круглые сутки. Но я приехал сюда не просто так, а это значит надо работать.
«Раз, два, три, четыре… или пять или я уже считал эту под левой лопаткой? » - я рассеянно потер лоб, сухая горячая кожа под пальцами на ощупь казалась тонкой, как калька.
«Черт, опять тут нечем дышать!»
Я с опаской встал, ожидая, что сейчас опять закружиться голова от смены положения, но в этот раз болезнь проявила милость и отозвалась только слабым уколом боли в висках.
В гостиной было холодно, будто в помещении не топили вовсе. Прохлада проникала под джинсы и рубашку.
- Реук заходил, - спокойно проговорил Кюхен, не отрываясь от монитора компьютера. – Я сказал, что ты спишь.
- Спасибо, - я прошел к дивану. – Кю, я хотел поговорить…
- О чем? - пальцы его порхали по клавиатуре, не отрываясь ни на секунду.
Я молчал, обнаружив внезапно, что не знаю, что сказать, за исключением банального «о нас». Но проблема была в том, что «нас» то и не было, а значит, и говорить не о чем. Получается черт знает что.
- Таки о чем? – Кюхен окинул меня равнодушным взглядом, вставая из-за стола и подходя ближе.
- Знаешь, - я тряхнул головой, вставая с дивана. – Забудь.
- Постой…, - Кюхен перехватил меня за локоть и, притянув к себе, поцеловал, легко касаясь губ.

URL
2011-05-12 в 00:39 

bobby16
Глава 8. Мечтай

POV Кюхена

Я познавал Чонуна этим поцелуем, запоминал малейшие трещинки на губах и выпуклости десен, пробовал его на вкус - ласково и в тоже время требовательно, так, что у Чонуна подогнулись колени, и мне пришлось прижать его к себе крепче.
- Господи, я и не знал, что ты так умеешь, - потрясенно выдыхает в приоткрытые губы.
- Век живи, век учись, - выпускаю Чонуна и, подтолкнув к выходу, говорю. – Скоро увидимся.

- Привет, Кюхен-а. Как дела? – поинтересовался Шивон, садясь рядом.
Видно было, что парень старательно пытается вести себя со мной мило и приветливо. Я не собирался ни усложнять, ни упрощать ему эту задачу.
- Эм… нормально, - я искоса посмотрел на Шивона. – Сонмин, опять гулял где-то всю ночь. Тебе это о чем-нибудь говорит?
- Нет, - честно признался парень.
- А зачем спросил? – я задавал вопросы в лоб, не для светского ни к чему не обязывающего разговора, а чтобы посмотреть, как будет выкручиваться собеседник.
- Просто так, - Шивон беззаботно потянулся за книгой, лежащей позади меня.
Я усмехнулся.
- Привет, ребятки, - рядом с нами на стул плюхнулся Ханген. – Чем занимаетесь.
- Ну, пока нечем, - ухмыляясь, протянул я.
Ханген фыркнул и покачал головой.
- Кстати, как прошла твоя вчерашняя фотосьемка?
- Фото… что? – я изумленно посмотрел на Хангена.
- Ну, по мимо учебы, наш Шивон работает… как там правильно?
- Ну, я лицо компании, производящей мужское нижнее бельё.
- Тогда уж не лицо, а кое-какие другие части тела, - резонно заметил я.
Шивон засмеялся, запрокинув голову к потолку.
- Так, тишина! – проревел Ёнун, хмуро оглядывая толпу собравшихся.
- Ребята, сегодня будем репетировать промежуточные сцены, - Чонсу натянул рукава, прикрывая пальцы; в зале было довольно холодно. Помимо уюта и теплоты, свитер очень удачно имел высокое горло и скрывал незажившие, случайно мелькнувшие, засосы. – Всем все понятно?
Послышалось нестройное «Да» и все поспешили занять свои места.

- Мадмуазель Сатин, - я наклонился с Юхи. - Я еще не совсем закончил один эпизод, встречу влюбленных в хижине музыканта. Я хотел бы спросить, не могли бы вы со мной поработать над ней? Сегодня вечером.
- Но милая, мы собирались поужинать сегодня в готической башне наедине! – Шивон схватил девушку за руку.
- Что ж, это не важно, - я огорченно отступил на шаг, вертя в руках сценарий. - Перенесем это на завтра.
- То есть как?! Этого нельзя откладывать! Сцена встречи влюбленных в хижине – это же важнейшая сцена в спектакле. Мы будем работать над ней до тех пор, пока я не буду полностью удовлетворена!
- Но… милая…
- Герцог, извините, но нет, - наша «Сатин» коснулась губами щеки Шивона, и поспешила скрыться.
- Простите, Герцог, - Шивон смотрел так серьезно, что я, не выдержав, рассмеялся.
- Кюхен, какого черта? – Чонсу ударил кулаком по спинке кресла. – Так хорошо начал, и вот.
- Прости, хён.
- Ох, - профессор поднялся на сцену. – Ну, во всяком случае, твои дополнительные репетиции, явно пошли тебе на пользу.
Он потрепал меня по волосам, словно ребенка и сделал шуточный реверанс остальным.
- Перерыв. И да, перестань все время смотреть на Чонуна, это сбивает, - и усмехнувшись, Чонсу скрылся за кулисами.

POV Хангена

Я сидел на диване, перебирая бумаги, размышляя, что из этого может мне понадобится, а что нет. Хичоль был здесь же, только сидел на столе, закинув ногу на ногу, жевал свое любимое лакомство – ириски.
Я откинул очередной лист в сторону и устало выдохнул.
Хичоль соскользнул со стола – одним легким движением - я даже не успел ни проследить за ним, ни остановить – и опустился на колени у моих ног. Сцепил ладони на моем бедре, оперся боком о голень.
- Тебе нравятся, когда на тебя смотрят снизу вверх?
- Что? – я ошеломленно посмотрел на него.
- А мне нравиться смотреть на тебя снизу вверх. Правда, только на тебя, - Хичоль потерся подбородком о мое колено, как котенок.
Я застыл. Тепло Хичоля, тяжесть, его блестящие глаза, рассеянная улыбка, его сбивчивое дыхание. Всего этого было слишком много. Я не мог шевельнуться, не мог сказать ни слова.
- Ты знаешь, ты так приятно пахнешь. Если бы я был собакой, я нашел бы тебя по этому запаху. Ты пахнешь жизнью. Ты такой настоящий, что рядом с тобой я не сомневаюсь в том, что существую, - Хичоль скользнул кончиками пальцев по моему бедру. От колена вверх, слегка нажимая сквозь джинсовую ткань.
Я почувствовал, что мне не хватает воздуха.
- Хичоль, поднимись.
- Неа, - парень прижался щекой к моему бедру.
- Чего ты хочешь?
- Тебя, - спокойно ответил Хичоль. – Тебя. Целиком и полностью.
- Но я не…
- Ты не, - охотно подсказал Хичоль, легко проводя рукой то вверх то вниз по моей ноге. – Ты никогда и не за что, нет-нет! Ты женишься, и у тебя будет целая орава детишек. Идиллия. Точка.
- Но…
- Но? Какое здесь может быть «но»?
Я почувствовал, что безнадежно запутался в лабиринте логики Хичоля.
- Я скоро уйду, - Хичоль подвинулся. Теперь, разметавшиеся рыжие пряди едва не касались моего паха. – Скоро.
- Почему? Зачем?
Если бы меня спросили, радуют меня это или огорчает, я бы не ответил.
- Просто так, - Хичоль хлопнул в ладоши. – Мне так хочется.
Хичоль выдохнул. Я почувствовал, как от теплого выдоха по телу прошелся электрический ток.
- Поругаюсь с Кюхеном, - продолжал Хичоль.
- Прекрати постоянно приставать к парню, - медленно произнес я. – Зачем ты это делаешь?
- Хм, - Хичоль повернул голову, губами касаясь моего бедра. – Не волнуйся, ему это тоже нравится.
Я нерешительно поднял руку, подержал в воздухе. Хичоль сидел не шевелясь: глаза его были закрыты. И я решился. Опустил руку на лохматую макушку, зарыл пальцы в мягкие рыжие пряди, коснулся горячей кожи.
Хичоль улыбался, не двигаясь с места.

Шивон поставил передо мной тарелку с котлетами и пюре и уселся напротив. Меня немного нервировало, когда он смотрел как я ем – будто подсыпал туда яду и теперь проверяет, съем ли я все. Бред конечно, но темные глаза парня, в этот момент, были так свободны, от каких бы то ни было эмоций, что угадать, о чем он думает, было просто невозможно.
- Тебе нравится?
- Да, вполне, - осторожно отозвался я.
- Я рад, - он лучезарно улыбнулся. – А знаешь, по университету ходит любопытный слух.
- Какой? – я замер, не донеся до рта кусок котлеты.
- Хичоль и Чонун, ну, ты его знаешь, вы с ним…
- Да-да, я понял.
- Да, - Шивон стащил у меня с тарелки веточку петрушки. – Так вот, они же вроде как встречались, а теперь вот нет.
- Правда? Я и не…
- Подожди, я не закончил, - перебил Шивон. – Они вот только расстались, а Хичоль уже начал снова с кем-то встречаться.
- Мм, - я нахмурился. – Не слышал ничего подобного.
- Да? А я думал, вы же друзья, ты уж точно что-нибудь об этом знаешь, - он пристально посмотрел мне в глаза.
- Нет, совсем нет, - я пожал плечами. - Ничего не знаю, совсем ничего.
- Ты какой-то странный, - вставая из-за стола, произнес Шивон. – Хичоль плохо на тебя влияет.
- В смысле? – я отправил еще один кусок котлеты в рот.
- Ну, ты все время проводишь с ним, - Шивон взял в руки тарелку и начал натирать салфеткой. – А со мной совсем не бываешь, стал вести себя как он.
« Вот уж это точно нет».
- Ты что, ревнуешь? – с усмешкой спросил я.
Тарелка упала на пол, разбившись на несколько кусочков.
- Шивон! – я вскочил. – Осторожней.
Я опустился на пол рядом с другом, помогая.
- Эм… ты просто удивил меня.
- Извини. Хочешь порепетировать с нами, сегодня вечером?
- А кто там будет? – Шивон с любопытством посмотрел на меня.
- Я, Кюхен, Хичоль, - я задумчиво закусил губу. – Хотя нет, он сегодня не придет, и Чонун.
- Чонун?
- Ну, да. Придешь?
- О, да, - он улыбнулся. – Я приду.

URL
2011-05-12 в 00:39 

bobby16
POV Чонуна

Все было просто ужасно. Мне становилось хуже. Я не мог даже спать из-за дикой головной боли – так и сидел всю ночь на кровати, закутавшись в одеяло, ещё хранившее, как мне казалось, пряный запах Кюхена, и раскачивался из стороны в сторону, осторожно, чувствуя, как тупая боль, похожая на бильярдные шары, перекатывается внутри головы. Глаза по утрам были красные, как глаза кролика, голова на лекциях клонилась к парте, но я упрямо записывал всё, что говорили профессора – затем, чтобы хотя бы немного отвлечься от непрерывной боли. Я был бы на грани истерики, если бы был способен ещё на истерику. Нужно было поспать; долго-долго, в безопасности и тепле.
- Чонун, с тобой все в порядке? – мне на плечо легла ладонь, я вздрогнул.
- А, да просто голова немного болит.
- Может мы тогда без тебя сегодня порепетируем? – Кюхен смотрел взволнованно.
- Все в порядке, правда.
- Ладно.
- Привет, ребята, - поздоровался с нами Ханген. – Вы тут еще не начали?
- Нет, хотя можно было прийти и…, - слова застряли в горле.
- Привет, Чонун, - Шивон мило улыбнулся. – Я составлю вам компанию, вы же не против?
-Да, нет.
Я промолчал, с опаской смотря на ненавистного мною парня. Когда рядом был Шивон, ничего хорошего не происходило. Хотя, здесь было слишком много свидетелей, чтобы он предпринял что либо.
- С чего начнем? - вместо ответа поинтересовался я.
- Хм, ну, раз здесь сегодня и Герцог, то думаю нужно выбрать сцену и с его участием.
- О, Хани, это не обязательно.
- Почему, это логично, - Кюхен ухмыльнулся. – Я предлагаю сцену на крыше, а там посмотрим.
- Хорошо.

- Как прекрасна была жизнь, когда у меня была Сатин, - Кюхен посмотрел на меня. – Но Зидлер получил от Герцога намного больше, чем предполагал.
- Переоборудование Мулен Руж в театр будет стоить мне очень больших средств, Зидлер, - Шивон сидел на стуле, нервно вертя в руках шляпу. - Взамен, я потребую заключить контракт, по которому эм… м… Сатин, должна будет принадлежать только мне.
Ханген был испуган.
- А в качестве гарантии, - продолжил парень. - Вы отдадите мне права собственности на Мулен Руж.
- Дорогой Герцог, я не…
- Зидлер, вы думаете я идиот? Я решил держать документ у себя, и если меня станут дурачить…
- Я…
- Мой верный слуга Уорнер, - с нажимом произнес Шивон, за спиной возник Кюхен. - Найдет с вами такой язык, который вы, жалкий актеришка, поймете. Сатин будет моей! Это не потому что я ревнив, я просто не люблю. Когда. Трогают. Мои. Вещи!
Ханген восторженно присвистнул, разрушая реальность ситуации, но они продолжили.
- Я вас понял в точности, Герцог.
- Хорошо, - Шивон слащаво улыбнулся. - Теперь, когда мы достигли с вами согласия, у вас будут средства, чтобы превратить наш Мулен Руж, в настоящий театр! А я, овладею Сатин, сегодня ночью.
Он посмотрел на меня и я выронил текст из ослабевших рук.
- Шивон, ты великолепен, - Кюхен хлопнул в ладоши.
- Спасибо, Кю, - Шивон улыбнулся более естественно. – Чонун, что с тобой?
- Ничего, - я сглотнул. – Я, пожалуй, пойду.
- Куда? – Ханген нахмурился. – Мы же еще не закончили.
- Мне не хорошо, я подышу свежим воздухом.
- А, конечно же. Может пойти с тобой?
- Нет, не стоит.

Я упал на каменный пол, ударившись затылком о стену – это было просто прикосновение, никакой боли – больше боли, чем уже было, смог бы причинить только, пожалуй, нож, воткнутый мне между ребер. Камень стены холодил лопатки через тонкую ткань рубашки.
«Нужно подняться,» - уговаривал я себя. «Просто поднимись.»
Я честно старался, очень старался, но сил не было. Лихорадка трясла меня, даже оторвать ладонь от пола дальше, чем на сантиметр, было попросту невозможно.
Я продолжал, терпеливо уговаривал самого себя, измученного, испуганного, потерянного. Сантиметр, другой. Рука дрожит всё сильнее, пальцы кривит судорогами. Ещё немного, ну же… давай, давай, ты сможешь. Мышцы свело, и рука обессиленно упала на колено, оттуда соскользнула снова на пол. Холодный и шершавый.
Я закрыл глаза и обмяк, позволяя боли свободно пульсировать в теле. У меня не было больше не только сил, но и желания сопротивляться. В конце концов, умереть вот так, в коридоре, не так уж и плохо.
- Чонун?! – о нет, только не это. – Что случилось?
- Уйди, Сонмин, - пробурчал я.
- Что? Говори громче, - Сонмин опустился рядом со мной.
- Оставь меня в покое, я сам со всем справлюсь.
- Нет, тебе плохо и я не куда не уйду, - спокойно ответил Мин. – Как тебе можно помочь?
Прохладная ладонь коснулась моего лба.
- Без понятия, - ответил я. – Так, что иди спать. Приятных снов, Сонмин.
- Так мило с твоей стороны пожелать мне приятных снов, но все таки, что с тобой? - с упорством, достойным лучшего применения, допытывался Мин.
- В кого ты такой дотошный, а?
- А в кого ты такой упрямый?
Убиться веником.
- Я правда не знаю, что со мной, - я облизнул пересохшие от прерывистого дыхания губы. – Но можешь, так и быть, попытаться мне помочь.

URL
2011-05-12 в 00:43 

bobby16
Глава 9. El Tango De Roxanne

POV Чонуна

Боль прокатывалась по телу, заставляя корчиться, кусать губы; струйка крови вытекла из уголка рта, и я отполз к стене, накрывшись одеялом. Благо никого в комнате не было, а это означало, что можно и покричать – легче станет.
Весь день перед занятием меня мучила головная боль – неотвязная, сильная, оглушающая и жаркая; но она, по крайней мере, была постоянной, не накатывала неожиданно, перед этим отступив, пообещав обманчивое облегчение. О, как же жестоко я ошибался.
К вечеру боль вернулась. Сильнее. Жёстче. Ярче.
Всю ночь, я ворочался, не находя себе места, лишь под утро в субботу я не то заснул, не то просто впал в состояние плохо контролируемого бреда; встать он я мог, перед глазами мелькали какие-то несвязные картинки, отчаянно хотелось пить. Боль разрывала голову на части, и хотелось, чтобы уже поскорее разорвало окончательно, потому что совершенно невозможно терпеть такое. Я подносил руку ко лбу, ронял её на полдороге себе же на грудь, стонал от боли (или молчал, а стоны только мерещились в бреду?), метался по кровати, плакал, кусал губы, рвал на себе рубашку – душно, как душно, нечем дышать. Волосы слиплись от пота, нездорового липкого пота болезни, и падали на глаза. Руки кровоточили – я видел, в реальности, в бреду ли, красные тонкие полоски, прочерчивавшие странные узоры на бледных истончившихся руках. «Вот так я тут и сдохну… мама, роди меня обратно».
Я закрывал глаза и утверждался в мысли, что Сонмин был прав, пускать неизвестную болезнь на самотек было глупой идеей. Ведь если так продлится несколько дней, меня ничего не спасет. Вылезать из кровати не было сил, да и смысла тоже не было – дойти я все равно никуда не смогу. Хотя, я же в комнате не один живу, рано или поздно кто-нибудь появится. Наверное.
- Чонун! Чонун, твою мать! О, за что мне все это? – услышал я причитающий голос.
Прохладные пальцы легли мне на виски; к тому времени температура этой части тела достигла предельной высоты, и я только почувствовал, как снова начинают течь слёзы от этого контраста.
- Дыши медленней, Чонун, медленней. Алло, да. Моему другу плохо. Адрес? Минутку, - я слышал, как Сонмин скороговоркой произнес адрес, а потом вновь вернулся ко мне. – Скоро тебе станет легче, потерпи.

POV Кюхена

- Знаешь, меня до сих пор беспокоит та твоя отлучка на прошлой неделе. Где ты был, тем более с Сонмином?
- Тебе что-то не нравится? – мгновенно ощетинивается Чонун.
- Всё нравится, - признаюсь я. – Очень даже. Но всё же я хочу знать, если что-то происходит.
- Зачем? – хмуро бормочет он, смотря мне в глаза, не в силах двинуться с места.
Так, должно быть, ведут себя кролики перед удавом – замирают в ужасе, в страхе и бессилии, в сладком восторге, ёкающем под ложечкой, и в предчувствии чего-то нового в своей кроличьей повседневности – принципиально иного, притягивающе неизвестного.
- Затем, что мне это нужно. Ты весь, целиком мне нужен, - шепчу я.
Горячие губы коснулись моих губ.
Простое касание двух маленьких участков тел, осторожное, почти целомудренное – отчего при этом так кружится голова, так подгибаются колени, так трудно дышать – можно только вдыхать и вдыхать, безудержно, безостановочно этот пряный, непонятный запах? Отчего шальная, пьяная, торжествующая улыбка появляется на заалевших губах Чонуна, и она оказывается отражением улыбки меня самого, такой улыбки, словно в мире больше нет смерти, да никогда и не было, её только придумали, чтобы пугать маленьких детей? Отчего так трудно прекратить обнимать тонкое тело, чувствуя его жар сквозь слои одежды, отчего так хочется и плакать, и смеяться, и целовать – снова и снова, пока мир не рухнет, да и после того?
- Я так тебя люблю, - шепчет Чонун в приоткрытые губы. – Но вдруг нас кто-нибудь увидит?
- Да, вдруг кто-нибудь увидит, - послышался язвительный голос. – Надо быть более осторожными, возлюбленные мои.
- Уйди куда-нибудь, Хичоль, - спокойно говорю я.
- Да-да. Только дверь закройте.

URL
2011-05-12 в 00:44 

bobby16
- Так, а где Ханген и Юхи? – Ёнун хмурым взглядом обвел толпу. – Отлынивают?
- Нет, хён. У них какое-то собрание сегодня, - быстро ответил Шивон, не отвлекаясь от меня. Вот уже минут двадцать как он пытался сделать что-нибудь с моими растрепанными волосами.
- Хм, и что нам теперь делать, а?
- Ёнун, ты драматизируешь, - Чонсу всегда появлялся вовремя. – Хичоль может сегодня заменить Хангена, а…
Он задумчиво провел рукой по волосам.
- О! А Чонун может заменить Юхи, - радостно предложил он.
- Что? Почему?
- Ну, они же с Хангеном и Кюхеном часто репетировали, я думаю Чонун знает все реплики. Я прав?
Парень утвердительно кивнул.
- Вот видишь, - Чонсу ласково улыбнулся.
- Ладно, тогда за работу!

- Мой Герцог, я не заставила вас ждать? – Чонун обольстительно улыбается.
- Нет, дорогая. Объяснитесь, - Шивон обнимает Чонуна. – Что этот писака хочет от вас?
- Юноша просто одержим чувствами ко мне. Я снисходительна, ибо он очень талантлив, - «Сатин» поворачивается в руках Герцога. - Но только до премьеры.
В это время, на другом конце сцены, Сохи, милая девушка, подходит ко мне.
- Не волнуйся, Шекспир, конец будет твой, когда Герцог воткнет ей свой…, - я отталкиваю девушку, и она, спотыкаясь, падает.
- Все в порядке, успокойся…, - Хичоль помогает ей подняться, и поворачивается ко мне. - Никогда не влюбляйся в продажную женщину, потому что такие отношения кончаются плохо!
В конце фразы он срывается на крик и, схватив девушку за запястье, ведет ее на центр сцены.
- Сначала изнутри тебя будет пожирать желание, потом страсть, - начинает звучать музыка. - Затем подозрения, ревность, гнев, предательство.
Музыка нарастает. Хичоль вертит девушку в своих руках.
- Когда любовь продается не может быть доверия, а без доверия не может быть любви. Ревность, да, ревность – она сведет тебя с ума! Роксан, тебе не надо выставлять красный фонарь! И уличных клиентов ублажать. Роксан, не нужно это платье надевать, Роксан, чтоб ночным прохожим себя отдавать!
- Его взгляд на твоем лице, - я отдаюсь песне. - Его рука на твоей руке, его губы ласкают твою кожу, я не смогу этого выдержать!
- Роксан!
- Почему мое сердце рыдает? – взрываюсь я. - Чувства свои обуздать не могу. Ты можешь бросить меня, но только не смей мне изменять, только не тогда, когда говорю, что люблю.
- Когда спектакль с успехом пройдет на сцене Мулен Руж, вы больше не будете танцевать канкан, моя дорогая. Вы станете актрисой.
Он берет в руки коробочку в которой лежит колье. Фальшивое, да, но от того не менее красивое.
- Я сделаю вас звездой. Примите это как подарок махараджи своей куртизанке.
- А финал? – дрожащим голосом, спрашивает Чонун.
- Пусть Зидлер оставляет финал своей сказки, только будь моей.
- Ты можешь бросить меня, но только не смей мне изменять, только не тогда, когда говорю, что люблю! – Наши взгляды с Чонуном сталкиваются, и он почти неслышно поет.
- Чтобы ни случилось, я буду любить тебя, до конца своих дней, - Чонун одергивает от себя руки Шивона. - Нет!
- Нет? Понятно. Это тот самый бедный музыкант, - парень кидает Чонуна на пол.
- Мой Герцог…
- Молчать! – Шивон сжимает запястья Чонуна в своих руках, поднимая и притягивая к себе. - Ты притворялась… Притворялась, что любишь меня.
Его всего трясет, а по лицу Чонуна катятся слезы.
- Роксан! – ревет Хичоль, выхватывая девушку из объятий какого-то парня.
Шивон, тем временем, срывает с Чонуна рубашку, оставляя парня в футболке, и кидает его на импровизированную кровать-софу.
Но вот песня заканчивается. Хичоль, танцовщицы и танцовщики скрываются за кулисами, я становлюсь на краю сцены, а Шивон, который по сюжету, через секунду набросится на «Сатин», получает удар по голове и падает, «оглушенный ударом».
- Иди, - говорит Джек, защитник «Сатин». – Иди к Кристиану.
- Я не смогла, - Чонун рыдая, через какие-то мгновения кидается мне на шею. – Я увидела тебя, и вдруг поняла, что не могу притворяться. А Герцог понял это… он все понял.
Чонун хватается за меня, как утопающий за соломинку, а слезы все бегут и бегут из его глаз, не переставая; и мне становиться страшно – это вовсе не игра.
- Успокойся, - шепчу я.
- Я не могу притворяться, - он не слышит меня. - Я не хочу больше лгать.
Все вокруг обескураженно смотрят на нас.
– Он знает, он все знает, - продолжает причитать парень.
Рыжая голова Хичоля показывается из-за кулис и он, секунду поколебавшись, бросается к нам.
- Чонун, все хорошо, - говорит Хичоль, но его останавливает голос Шивона.
- Щенок околдовал ее, - тихо произносит он, и я чувствую, как Чонун вздрагивает в моих руках. – Верни мне ее, Зидлер, скажи, что спектакль закончиться по-моему, иначе парень умрет.
- Умрет?
- Да, - Шивон усмехается, и от этой ухмылки кровь стынет в жилах. – Надеюсь, ты понял меня, Зидлер.
Чонун вырывается из моих объятий и подходит к Хичолю, останавливаясь в паре шагов.
- Ты мне больше не нужен, - я ничего не понимаю, как и все присутствующие. – Ты всегда говорил, что я должен делать то, что должен! Но Кю.. Кристиан любит меня, любит, а это дороже всего. Мы уходим от тебя, от Герцога – подальше от Мулен Руж! Прощай, Гарольд.
- Ты умираешь, Сатин, - Хичоль выглядит подавленным. – Ты ведь знаешь это.
- От куда ты…
- Так, довольно, - громко и четко произносит Ёнун. – Вы… все отлично, идите отдохните, продолжим через двадцать минут.
Чонун смотрит сначала на меня, потом снова на Хичоля и на по-прежнему ухмыляющегося Шивона, и, не говоря больше ни слова, вылетает из зала.

URL
2011-05-12 в 00:48 

bobby16
Глава 10. Оставив позади тревоги и сомнения,
Трагедии и катастрофы,
Обо всём позабыли.(Flёur - Опьяненные нежностью)

POV Кюхена

- На сегодня все, ребятня, - громко проговорил Енун. – Идите, развлекайтесь.
Я хмыкнул, увидев как Чонсу на этих словах покраснел.
- Пойдем, погуляем? – спросил Чонун, слабо улыбаясь.
- Конечно.

- Не хочешь поехать со мной куда-нибудь этим летом? – спросил я напрямик, стоило нам обоим оказаться в парке, на продуваемой всеми ветрами аллее.
- Эм, куда именно?
- Да какая разница, просто хочу чтобы ты был рядом, вот и все.
- Только давай туда, где тепло, - попросил Чонун, закутывая шарфом пол-лица. – Чёрт, как здесь холодно! А ведь март уже.
- Обязательно, - смеясь, проговорил я. – Поедем туда где тепло, в таинственное место.
Чонун прыснул.
- Не издевайся, – хитро прищурился Чонун. – Рассказывай, что ты там напридумывал?
- Только за плату, - твёрдо заявил я, опускаясь на скамейку и притягивая к себе Чонуна.
- И что за плата? Могу предложить ключи и чек из супермаркета, - демонстративно задумался Чонун, выворачивая содержимое карманов.
- Нет, - помотал я головой. – Лучше согрей меня как-нибудь, а то я совсем загнусь тут на ветру.
- И как же тебя согреть? – невинно поинтересовался Чонун.
- На твоё усмотрение, - я натянул на ладони рукава свитера, надетого под пальто.
- Интересная задача, - Чонун задумчиво расстегнул верхнюю пуговицу моего пальто.
- Ты думаешь, если меня раздеть, мне станет теплее? – поинтересовался я.
- Это смотря как тебя раздевать, - ладони Чонуна скользнули под мой свитер – горячие, нежные, осторожные.
- Кажется, ты прав, - я закусил губу, когда большие пальцы Чонуна добрались под рубашкой до сосков. – Мне уже не так холодно…
- Это заметно, - шепнул Чонун. – Ты краснеешь.
- Не могу я до сих пор краснеть, - неубедительно возразил я, чувствуя, как горят щёки. – Не девственник же, в конце концов.
- А какая разница? – Чонун поцеловал за ухом, проводя ногтями по позвоночнику. Я выгнулся, прижимаясь к парню и отчаянно жалея, что мы оба всё же одеты.
- Никакой, - выдохнул я, запуская руки в волосы Чонуна.
- Вот и я о том же… Мой Кю, - шепнул Чонун. – Только мой.

POV Хангена

Пыльный тяжелый фолиант лежал на столе, как бы говоря, что пора бы заняться делом; «эссе на тему «Григ. Пер Гюнт» само себя не напишет, Ханген». Но на моих коленях покоилась рыжая лохматая голова спящего Кима Хичоля, и мои мысли были только о нем, и ни какой Григ не мог этого исправить.
Хичоль проснулся мгновенно, я даже не уловил перехода в его дыхании от мерного и глубокого ритма к обычному, и не заметил, чтобы ресницы хотя бы раз дрогнули перед тем, как темные глаза распахнулись.
- Соня, - я сжал холодную ладонь, чувствуя, как уверенно бьётся под кожей пульс. – Как ты?
- Мне нужно в душ, - определился Хичоль, помолчав несколько секунд, и высвободил руку.
Из душа он вернулся быстро. Я, побывавший там часом раньше, до прихода Хичоля, заключил сам с собой глупое пари: в синем или в белом полотенце оттуда выйдет Хичоль? Я больше склонялся всё-таки к белому, припоминая, что именно этот цвет у Хичоля любимый.
Хичоль обошелся без полотенца.
Да и без чего-либо вообще.
У меня мгновенно пересохло во рту, сердце заколотилось бешено.
Капли воды блестели на теле Хичоля; катились по длинным ногам, обвивали руки, по плоскому животу спускались к завиткам рыжих волос.
- Хичоль…
Зрачки парня были сумасшедше расширены – глаза казались черными. Капли воды в солнечном свете вспыхивали необыкновенным сиянием.
- Хичоль, - повторил я более громко, сжимая подлокотники кресла. Желание растекалось по телу, терпкое, вязкое, как мёд.
Хичоль медленно сделал шаг, другой; остановился, подойдя ко мне вплотную.
Я поднял руку и провел кончиками пальцев по груди, напряженным коричневым соскам. Скользнул по ребрам, мимо впадинки пупка, по мокрым мягким волосам в паху. Влажная головка удобно легла под пальцы.
Хичоль сдавленно выдохнул.
«Какая тут может быть учеба?!»
Я облизнул пересохшие губы и положил ладони на спину Хичоля, притягивая его к себе на колени. Вода мгновенно пропитала джинсы и холодила тело, но это только будоражило. Я зарыл пальцы в пахнущие чем-то цитрусовым рыжие волосы и поцеловал Хичоля в губы.
Парень откликнулся сразу же; горячий, гибкий, податливый, он прижимался ко мне всем телом, отвечая на поцелуй. Его ладонь накрыла мой член сквозь джинсы, слегка сжала. Я разорвал поцелуй и коснулся губами нежного горла, оставляя засос.
Пуговицы рубашки одна за другой поддались ловким пальцам Хичоля. Я целовал холодные плечи, щеки, остро выпирающие ключицы; Хичоль низко застонал.
Я приподнялся, мягко опуская его на спину, на пушистый ковер, склонился к приоткрытым губам, чувствуя, как прерывисто Хичоль дышит.
Жадно, требовательно отвечая на поцелуй, Хичоль развел ноги в стороны; остановил меня, взяв за плечо, и шепнул, глядя прямо в глаза:
- Трахни меня.
- Ч-что?..
Я, конечно, думал об этом раньше – мельком, не всерьез. Предложение Хичоля, откровенно говоря, застигло меня врасплох.
- Трахни меня, - повторил Хичоль и потянулся поцеловать меня.
Я касался его губами, руками; целовал и ласкал руки, шею, живот, бедра. Хичоль стонал в голос, отрывисто, хрипло, мял ворс ковра; я дотронулся вновь до напряженного члена, сжал ладонь – Хичоль всхлипнул.
- Смазка, - выдохнул он. – Нужна смазка…
Маленькая пластмассовая баночка нашлась у Хичоля в сумке, и я в который раз удивился его предусмотрительности.
- Намажь пальцы и вставляй их, по одному…
Окунать пальцы в кремообразную, слегка пахнущую травами массу было довольно странно; и вместе с тем этот запах кружил голову не меньше, чем аромат дурмана. Кровь пульсировала в члене и ещё почему-то молотом бухала в ушах, когда я подсунул чистую руку под ягодицы Хичоля.
Хичоль немедленно закинул ноги мне на плечи, скрестил щиколотки, опираясь теперь почти что на лопатки. Я прикусил нижнюю губу и ввел скользкие пальцы между ягодиц.
Тугое колечко мышц я нащупал практически сразу; такое узкое, сомкнутое, что казалось невозможным вставить туда даже один палец.
«Может, он ещё никогда и ни с кем?..»
Мысль потерялась в жгучем желании, в нетерпеливом стоне, подавшегося вперед Хичоля.
Это оказалось неожиданно легко; за кольцом мышц была тугая, но податливая плоть, жаркая, пульсирующая. Я ввёл второй палец почти сразу – осторожно, медленно, до основания. Хичоль вскрикивал – высоко и громко.
Кончиками пальцев я гладил Хичоля изнутри; это было для меня настолько ново, что я даже не мог бы с уверенность сказать, нравится это мне или нет.
Хичоль застонал и потянулся к члену.
Я отвел его руку.
- Хватит пальцев, - Хичоль опёрся на локти, взглянул мне в глаза. – Ханген…
Я вдохнул и выдохнул, чуть успокаивая бешено колотящееся сердце; от предвкушения пересыхали губы.
Хичоль сильнее уперся локтями в ковер, запрокинул голову, ловя ртом воздух.
Я коснулся губами гладкой кожи и толкнулся вперед.
Преодолевать сопротивление мышц было непривычно, но потрясающе. Хичоль гортанно вскрикнул, когда головка члена оказалась внутри. Я замер, привыкая сам и давая привыкнуть Хичолю.
- Больно?
- Нет, - Хичоль мотнул головой, рыжая прядка прилипла к подбородку, прямо под нижней губой, припухшей от поцелуев. – Ещё…
Я толкнулся вперед; тесная, горячая плоть обхватывала его. От острого, животного кайфа темнело в глазах. Самоконтроль стремительно таял.
- Ещё!.. – звеняще выкрикнул Хичоль и, не дожидаясь, пока я решусь, сам подался навстречу, насаживаясь до упора.
Желание захлестнуло с головой, снеся все барьеры выдержки; я сжал пальцы на бедрах Хичоля и, на миг выйдя из него, вновь толкнулся вперед – резко, сильно.
Хрупкое тело Хичоля содрогалось от моих движений. Хичоль выгибался, стонал, хрипел что-то невнятное, подавался навстречу раз за разом. Я вбивался в него, пьянея от жара, от узости, от дурманящей вседозволенности, от взаимных судорог удовольствия. Хичоль запрокидывал голову, открывая взгляду бледное горло с красными отметинами губ.
Рука Хичоля легла на его прижатый к животу член, двинулась вверх-вниз, никогда прежде я не видел ничего более возбуждающего.
Я вбивался все жестче, убыстряя ритм. Рука Хичоля двигалась резче, нервней, грудь и живот вздымались неровным, частым дыханием.
Внезапно Хичоль выгнулся дугой, напряженный, словно натянутая струна; его пальцы конвульсивно сжались на члене, мышцы его тела обхватили меня тесней. Белесая непрозрачная жидкость выплеснулась на руку, на живот, на измятый ковер; белые и алые искры вспыхнули перед глазами, удовольствие электрическим током прошло по телу – и я кончил в тесноту и жгучий жар, хрипло крича что-то, впиваясь пальцами в худые бедра, под бешеный стук собственного сердца.
Некоторое время мы просто лежали рядом. Я слушал дыхание Хичоля и биение собственного сердца и готов был поклясться, что ни одна симфония Грига не сравнится в умиротворении и тихой неге с этим сочетанием звуков.
Прохладный воздух дыбил волоски на разгоряченных телах. Я на ощупь нашёл ладонь Хичоля, переплел свои пальцы с его.
Надо было, наверное, что-то сказать, но ничего не приходило в голову, кроме глупого вопроса: «Ты в порядке?»
Несомненно, если бы Хичоль был не в порядке, я уже бы знал об этом.
- Надо перебраться на кровать, а то простудимся, - сказал я вместо глупого вопроса.
Хичоль негромко рассмеялся и стащил с кресла плед, укрывая нас обоих. Хичоль прильнул ко мне, пристроив голову у меня на плече и положив согнутую в колене ногу на живот. Я ерошил всё ещё влажные пряди на удобно подставленном затылке, гладил спину с острыми позвонками, которые можно было пересчитать. Хичоль ерзал, тихонько хихикал от щекотки, когда я указательным пальцем водил по его позвоночнику, бездумно пересчитывая выступающие косточки.
Когда мы оба угомонились, ветер раздул легкие занавески на окне; солнце, на миг получив ничем не ограниченный доступ в комнату, ослепляя.
- Мне надо тебе кое-что рассказать, - тихо проговорил Хичоль. – О Шивоне.

URL
2011-05-12 в 00:53 

bobby16
Глава 11. Given And Denied

POV Кюхена и Чонуна

- Чонун, - нерешительно окликнул я.
Чонун в это время, пустым взглядом уставясь в стену, методично мешал ложечкой сахар в чае. Я хотел сказать «ты не занят сейчас? Я хочу с тобой кое о чём поговорить», а вышло с ходу:
- У тебя кто-то появился за те две недели, что меня не было?
- А? Что? – Чонун оторвал взгляд от стены и посмотрел на меня; и только после этого сам вопрос дошёл до него. – Что?!
Я почувствовал себя идиотом. Ну, или девицей из дешевого романа, выясняющей отношения с женихом. Я взял кусок хлеба и начал нервно отщипывать по крошке, кидая их в, уже пустую тарелку перед собой.
- Ты в этом семестре какой-то странный. Думаешь о чём-то, даже когда мы… целуемся. Если ты кого-то встретил, я не… то есть, необязательно быть со мной, если не хочешь.
Мое сбивчивое бормотание оборвалось, когда прохладная ладонь легла мне на лоб.
- У тебя нет температуры? – серьёзно спросил Чонун. – А то при высокой человек обычно не думает, что говорит…
- Нет у меня никакой температуры, - я сердито мотнул головой, сбрасывая руку. – Я говорю, что думаю, и думаю, что говорю!
Чонун выглядел полностью сбитым с толку.
- Ты что, правда считаешь, что я кого-то завёл? И думаю об этом ком-то, когда… целую тебя?
- Я не знаю, - дорывая кусок хлеба, проговорил я. – Но это так заметно, что ты думаешь не обо мне. Я просто хочу знать… я ни на что не претендую, но… просто…
- Кю, - Чонун сжал мою ладонь. – Кроме тебя я никогда и никого не любил и не люблю. И с тех самых пор, как я впервые тебе в этом признался, у меня никого не было, кроме тебя. Ни поцелуев с кем-то ещё, ни чего-то большего. Мне это и не нужно. Как тебе вообще такое в голову пришло, черт возьми?!
- Не знаю, - теперь я был стопроцентно уверен, что я не девица из романа, а всё-таки идиот, но облегчение накрыло меня с головой. – Ладно, но о чём ты тогда думаешь? Я же вижу…
- Ерунда, - отмахнулся Чонун. – Простые заморочки в семье, ничего особенного. Отец ждет от меня больших успехов так, что ерунда это все.
Чонун определённо не врал, но чего-то недоговаривал. Выяснять, что именно, я не собирался – если Чонун не сказал сразу, то выпытывать сведения абсолютно бесполезно.
- Ладно тогда, - я решительно не знал, что ещё сказать, и умоляюще посмотрел в глаза Чонуну – пусть сам додумает всё, что полагается в таких случаях, он же умный!
- Хочешь, я покажу, что умею думать только о тебе? – шепнул Чонун, и его пальцы, сжимавшие мою ладонь, стали отчего-то очень горячими.
- Хочу, - честно сказал я, давя желание зацеловать Чонуна прямо здесь, сейчас же, до багровых засосов на нежной коже.
- Воу, ребятки, вы бы поосторожнее с такими та взглядами, - смеясь, проговорил Сонмин, останавливаясь в дверях кухни.
- Отстань, Мин.
- Я то отстану, - Чонун рядом бессовестно улыбался. – Но нас с Чонуном Чонсу ждет, а к тебе сейчас Шивон придет.
- Блин, - нахмурился Чонун. – Я совсем забыл про репетицию.
- Вот-вот, пойдем.
- Пойдем, - Чонун запустил пальцы в мои волосы и поцеловал в губы. Его губы, такие мягкие, с привкусом чая, горячие. – Я вернусь и мы продолжим.
- Ловлю тебя на слове, - я лукаво улыбнулся.
- Чонун!
- Да иду я, иду.


Выйдя из комнаты, я схватил Сонмина за руку, прося остановиться, и, упёршись лбом в стену, долго пытался отдышаться – мысли путались, были рваными и сбивчивыми. Мне казалось, что я плаваю в море собственных мыслей, мутном, опасном для здоровья, как морская вода, если пить её. И надо выловить самого себя, выловить голыми руками, и так, чтобы не поймать снова одну из мыслей о то, что я безнадежно болен. Надо просто сосредоточиться на мыслях о Кю. О том, что он почти всегда пахнет яблоками. Да, яблоками, почему-то именно ими. Я погружал воображаемые руки в это море, и оно обжигало, как кислота, и я всё-таки расплакался. Слезы текли из-под опущенных ресниц, капая на холодный пол у подножия стены. Я не издавал ни единого звука – ни всхлипа, ни прерывистого вздоха.
- Чонун, давай вернемся, и ты поспишь, - Сонмин, судя по голосу, был встревожен.
- Все в порядке, правда.
- Мне ты можешь не врать, - Мин мягко развернул меня лицом к себе. Я не противился.
- Я все объясню Чонсу…
- Нет, Мин. Я хочу петь.

- Чонун, послушай, - мягкий голос Чонсу застал меня врасплох. – Ты как всегда отлично поешь, этого у тебя не отнять. Но это не твои песни, понимаешь?
Он обошел рояль и уселся на табурет.
- Подумай хорошенько, - тихо продолжал профессор. – И с этими песнями ты сдашь любой экзамен, но…
- Я понимаю, что вы имеете ввиду, - печально проговорил я. – Но я даже не знаю…
- А помнишь ту песню, что ты написал совсем недавно, - Сонмин нервно закусил губу. - Given And Denied, кажется.
- А ты думаешь она…
Я пошатнулся - мир перед глазами поплыл - ухватившись за крышку рояля, но пальцы подвели меня, я рухнул на пол, теряя сознание.
- Господи! Чонун, очнись! – повторял раз за разом чей-то перепуганный голос. Я с трудом узнал голос Чонсу, и мне немедленно стало неловко.
- Извините, пожалуйста, - я зашарил вокруг себя непослушными ладонями в поисках опоры, щурясь от света ламп, чтобы встать – уверенные руки подхватили меня и посадили на стул.
- За что ты извиняешься? – растерянно проговорил Чонсу. – Ты переработал, надо отдохнуть. Сонмин, помоги ему…
- Нет, - я медленно встал. – Мы еще не закончили, это был просто обморок, хён.
- Чонун, Чонсу прав…
- Нет, - повторил я.
- Что ж, хорошо, - со вздохом сдался Чонсу. – Тогда пой.

URL
2011-05-12 в 00:54 

bobby16
- Шивон, мы тут уже два часа сидим, - устало проговорил я, закрывая лицо ладонями. – Еще чуть- чуть и моему терпению придет конец, я тебя уверяю.
- Но, Кюхен, давай еще немного порепетируем, - Шивон умоляюще на меня посмотрел. – Премьера через три месяца, а я в этой сцене полное бревно…
- Как бревно может помочь бревну? - усмехнувшись, поинтересовался я. – Ох, нам бы Чонуна сюда, он всегда помогает понять все тонкости сцен.
Шивон молчал, задумчиво уставившись на свои руки, и отбивал нервный ритм ногой.
- Что у вас с ним? – внезапно спросил он.
- Что прости?
- Что у вас с Чонуном? – повторил Шивон, не поднимая взгляда.
- Этот же вопрос я могу задать и тебе.
- А что у нас с Чонуном? - Шивон нервно рассмеялся. – Мы старые друзья…
- Старые друзья? Почему же тогда он шарахается от тебя как от прокаженного?
- Тебе показалось, - уверенно произнес парень, поднимаясь со своего места и подходя к окну. – Просто мы немного повздорили, когда он был у меня этим летом.
- Правда? – раздался холодный голос у меня за спиной. – Немного повздорили, это ты так называешь, да?


- Мне интересно, есть ли путь к реке моей юности?
Есть ли путь к тем годам, которые я отпустил?
Разреши жаждущему окунуться в свои воспоминания, пока их воды тихи и кристально-чисты,
Ради того, что прошло...
Как же я хочу увидеть затмение солнца
На горизонте, словно корабли,
отправляющиеся далеко в путь...
Подожди, подожди немного,
Перед тем, как я уйду, выслушай меня
Ведь нет сомнений в том, что мы поймем
Когда придет время открывать занавес.
Перед тем как тени...
…падут, как лист, унесенный порывом ветра в голубой
Океан, похожий на твои глаза в Театре Сумерек
C беззвучной симфонией, которая раздается по всему миру,
Мы дарованные и отверженные.



- Ханген, что ты здесь делаешь? - Шивон во все глаза смотрел на, стоявших в дверях, Хангена и Хичоля.
Хичоль был необычно тих и все время отводил глаза в сторону.
- Я пришел расставить все точки над i.
Шивон посмотрел на Хангена, затем на тихого Хичоля и холодно рассмеялся.
- О, так значит ты ему все рассказал.
- Да, - Хичоль прошел в комнату и опустился в кресло. – Мне это надоело.
- Мне кто-нибудь объяснит в чем дело?
- «В чем дело?» О, я объясню в чем дело, - Ханген закрыл дверь и привалился спиной к косяку. – Да, Шивон, вы были друзьями, а потом ты позвал его к себе на лето и… Не хочешь сам сказать, что ты сделал?
Лицо Шивона не выражало ни единой эмоции.
- Молчишь, - Хани гневно сжимал кулаки. – Правильно. Как ты мог дойти до такого, ты ведь почти из…
- Я всегда получаю то, что хочу, Ханген. Плевать, какими способами. И если я захотел этого парня, а я его захотел, значит он должен быть моим, - Шивон подошел к Хангену, положив руку тому на плечо. – Хани, ты же знаешь меня, в этом нет ничего…
- Что?! Что, Шивон? Да это было настолько шокирующе, словно в один прекрасный день ты узнаешь, что твой любимый цветок на подоконнике, оказывается плотоядным и жаждет каждый день, откусывать от тебя по аппетитному, истекающему кровью, куску!
Он оттолкнул Шивона и встал рядом со мной.
- Мразь, - тоскливо сказал я.
Меня словно качало на палубе корабля; сознание ходило туда сюда не останавливаясь, отказываясь поверить услышанному.


- Верни мою невинность, ведь я снова хочу мечтать,
Как будто я никогда не вырастал из моей старой площадки,
Где солнце тихо садится золотой короной и листья поют колыбельные вокруг пустых качелей
Даруй мне те крылья...
Позволь мне снова летать
Как я летал раньше,
Я начну игру и выиграю,
Позволь мне подняться выше этой шумихи
Будущего, и мы увидим
Что оно припасло для меня
Я снова невесом
Перед тем, как тени...
Падут, как лист, унесенный порывом ветра в голубой
Океан, похожий на твои глаза в Театре Сумерек
C беззвучной симфонией, которая раздается по всему миру,
Мы…
- Чонун? Чонун!


- Я не хочу о тебе больше ничего знать, Шивон.
Тишина. В комнате стояла гробовая тишина.
Внезапно телефон на столе ожил. На дисплее крупными буквами значилось «Сонмин».
- Знаешь, друг, ты немного не вовре…
- Чонун в больнице, Кюхен.
- Что? Что случилось?
Хичоль настороженно смотрел на меня.
- Не могу ничего сказать. Просто приезжай.

URL
2011-05-12 в 00:55 

bobby16
POV Кюхена (красная песня)

Кровь шумела в ушах, а если я закрывал глаза, веки просвечивали красным; но я закрыл их только на мгновение, потому что хотел смотреть на Чонуна, на его искаженное мукой лицо, на капельки пота, выступившие на лбу, на прикушенную нижнюю губу. Хотел разгладить напряженную морщинку между бровями, заправить за ухо выбившуюся прядь темных волос. Я оттолкнул грустного Сонмина и встал на колени рядом с кроватью Чонуна; глаза того были закрыты, грудь тяжело вздымалась.
- Что с тобой?
Чонун открыл глаза; видно было, что это потребовало от него больших усилий.
- Со мной? Ничего. Просто я умираю.
- У… умираешь? – я в ужасе отшатнулся, голос надломился. – Почему?!
- Не почему, - Чонун тяжело дышал, постоянно облизывая растрескавшиеся, пересохшие губы. – Просто, так вышло.
- Но… ты… ты не говорил…
- Я не хотел тебя расстраивать, - по телу прошла судорога. – Чёрт, как больно…
- Что? – я схватил того за плечи. – Как тебе можно помочь, как?!
- Никак, - Чонун попытался мотнуть головой, но сил хватило только на слабый намек на движение.
- Но ведь ты говоришь, ты дышишь! Можно ведь, что-то сделать! – я умоляюще посмотрел на врача в дверях, сжимая правую ладонь Чонуна обеими руками, чувствуя лихорадочный, нитевидный пульс. – Не умирай, пожалуйста…
- Кю, - зовет он меня. – Я все равно умру. Только не надо с собой что-нибудь делать. Я хочу, чтобы ты жил.
Новая судорога скрутила Чонуна, вырывая из его груди стон.
- Чонун! - я всхлипнул и поцеловал тонкие пальцы. – Не умирай… не надо… я люблю тебя, черт возьми!
- Правда? – черты его лица заострились, кожа стала какой-то восковой. – Ты никогда не говорил…
- Я люблю тебя, я очень люблю… - как обезумевший повторял я, будто эти слова могли чем-то помочь. – Я больше жизни люблю тебя, зачем она мне без тебя, не умирай, останься со мной! Чонун, люблю, люблю, люблю, только не умирай!..
Последние слова вырвались странным стоном.
- Я тоже люблю тебя… - ресницы Чонуна дрожали, ему было тяжело держать глаза открытыми. – Знаешь, наша любовь такая хрупкая, такая безбрежная, как небо и такая плохая как погода, когда та бывает плохой…
- Чонун, - губы дрожат. – Пожалуйста, останься со мной. Я все сделаю, все, только будь со мной, я не смогу без тебя…
- Сможешь, - из трещин на губах начала выступать кровь. – Я хочу, чтобы смог. Обещай.
- Как я могу обещать, если ты умираешь?! – слова перешли в крик, в рев раненого зверя, в хрип. – Я не смогу, не смогу, слышишь?
- Я все равно умру… ты только смотри на меня, хорошо? Я люблю твои глаза, они такие… такие живые.. – воздух вырывался с хрипами и хлюпаньем, словно раздирал ему горло и легкие зубренным ножом, заливая дыхательные пути кровью. – Я буду любить тебя… всегда… мой Кю…
Пальцы сжались вокруг моей ладони; мутные от боли глаза цвета крепкого кофе медленно закрылись. По тонкому телу прошла новая, самая сильная судорога, и оно бессильно обмякло.
- НЕ-Е-Е-ЕТ! Нет, нет, нет, нет!.. – я с силой прижал к себе мертвое тело; сердце Чонуна не билось, но я отказывался это признавать. – Ты не можешь так поступить, не можешь! Я люблю, люблю, люблю…
Мерно покачиваясь из стороны в сторону, обнимая холодное, безвольное тело, я повторял, повторял одно и то же слово, как мантру. Я оглох, ослеп от боли, от потери, от понимания того, что Чонун больше никогда не откроет глаза, не поцелует меня, не назовет своим, не улыбнется, не разбудить утром…
Сильные руки обвили меня ссади; чужое сердце билось совсем рядом.
- Кюхен, он умер, - шепнул знакомый голос. – И он не хотел, чтобы ты сходил от этого с ума…
Я рывком поднял голову, наталкиваясь на серьезный и печальный взгляд Сонмина.
- Чонун умер, - пожаловался ему я. – Он умер… УМЕР!..
Крик эхом прокатился по больничной палате.

(заключительная)
Я нервно вскидываюсь в своей кровати. Снова. Снова и снова вот уже три месяца просыпаюсь, настигнутый кошмаром – мертвое лицо, мертвое, он не вернется, Кюхен, не вернется. Никогда… Сонмин, который все это время, все три месяца, верно сторожит мой сон, предлагает поспать еще, но я наотрез отказываюсь – меня все еще трясет.
- Сегодня премьера, - тихо говорит Мин. – Соберись и… сыграй эту чертову роль.
- Я не могу.
- Можешь, ты должен. Шоу должно продолжаться…
- Но это не шоу, не игра, это жизнь! - вскакивая с кровати, кричу я. – Я не могу, не могу, слышишь?
- Все мы так много вложили в эту работу, - немного помолчав, говорит Мин. – Все. И ты, и я, и Хичоль с Хангеном и… Чонун…
Он подошел ко мне вплотную, положив холодную ладонь мне на плечо.
- Смирись, Кю, и живи дальше. Я… Все мы будем тебя ждать.
Договорив, Сонмин вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

- Дни складывались в недели, недели в месяцы… и в один, самый обычный день, я достал свою печатную машинку, сел за стол и написал нашу историю. Историю о времени, историю о мести, историю о людях, но прежде всего историю о любви. О любви, которая будет жить вечно, - я окинул холодным взглядом зрителей в зале, отмечая, что некоторые из них во всю рыдали, давясь всхлипами, и допел. – Ведь самое главное в жизни, быть любимым и самому любить…

The End.

URL
   

просто так

главная